Сын смотрел на него своими голубыми глазами, и вдруг его зрачки сузились, а уже в следующее мгновение у волка на руках очутился белоснежный котёнок ирбиса. Того чуть не разорвало от радости. Даже забыл, что только что возмущался кошкам. Ну сегодня прям день открытий и потрясений.
— Вы видели⁈ Видели⁈ Он у меня обратился первый раз! У меня!
Мы с Ниром переглянулись и заулыбались. Дети оборотней не обращаются как минимум в первый раз, если не чувствуют себя в безопасности, а интуиция у них иногда бывает посильнее, чем у взрослых. И это стало только ещё одним подтверждением, что волк действительно искренне любит малышей, независимо от вида. Хоть и ворчит, куда ж без этого.
Сейчас же он носился с котёнком туда-сюда, показывая его нам, будто мы могли не заметить, и сиял как начищенный пятак от гордости, что сын для первого оборота выбрал его. И этот мужчина когда-то казался мне монстром…
Глава 29
Теперь уже многое было в прошлом. Ведь как можно припоминать былое тому, кто едва не падает в обморок, услышав про штучки для мам и детей, а потом бегает по комнате с криками радости из-за оборота сынишки?
К слову, в дальнейшем мне ещё ни раз предстояло убедиться, что волк действительно теперь поступает от души, а не притворяется больше. А также что не делает различий между малышами.
Наравне он целовал их, баюкал, одинаково морщился, меняя подгузники (да-да, мы с Ниром всё же решили, что будет справедливо порой делить всё на троих, а не только радости, хотя волк и усиленно отлынивал, конечно же), придумывал всё новые идеи «как облегчить мне жизнь» или очередные графики, отчего у меня уже глаз начинал дёргаться. Ну и разумеется, волк всё ещё был уверен в своей неотразимости. Правда в том, что я не могу его полюбить, он тоже был уверен… Настолько, что даже не поднимал эту тему никогда. И делал вид, что не слышит наши с Ниром признания и нежности.
Нет, я не пыталась его специально задеть, когда признавалась в любви другому своему истинному. Просто с Ниром это выходило само. Мы часто это произносили до появления волка — Ниру важно было слышать, что я люблю его. А мне было бесконечно тепло от его признаний.
Адан же больше не произносил тех слов. Он будто бы принял для себя какое-то решение, суть которого заключалась примерно в том, что раз его не гонят, позволяют ему то же, что Ниру в постели и просто в доме, а также не делают различий в его отцовских правах и обязанностях (хотя как раз последними он был готов бы поступиться), то его жизнь и так неплоха.
Да и по сути, что для чёрного волка — любовь? Слова лишь. Наверное…