Облизала губы и поправила волосы.

— Ммм… Ты прям готовился к нашему приезду, — хмыкнула, не удержавшись.

Уж больно мне нравилось, когда волк такой — без своей надменной маски. Настоящий. Когда признаётся, что любит. Что боится за меня и детей. Когда становится очевидно, что он искренне мечтал, что однажды мы будем здесь все вместе и надолго, а не только показаться мельком стае.

И ведь действительно мечтал. Ещё как.

Две рядом стоящие кроватки с подушечками разного цвета в детской. Горы игрушек от 0 до 9 лет — похоже, на будущее. То есть совсем на будущее. Потому что у окна стоял столик как для школьников, а на нём аж два ноутбука…

Ну да. Волк не умеет чего-то делать наполовину. Он и ненавидит на полную. И своего добивается так же. И если уж завёл семью, считает себя обязанным выдать всё необходимое на максимум. Пусть мы и отказывались быть тут. Но он-то хотел этого. Не только на словах, как оказалось.

Конечно, сейчас ему было несколько неловко. Как бывает каждый раз, когда он проявляет свои чувства, которые всегда считал слабостью. И это так забавно. И так трогательно…

Прежняя я тоже бы не упустила шанс подковырнуть его, что небось долгими вечерами фантазировал, что мы переедем сюда. Но Нир на меня слишком сильно повлиял. Как и рождение детей. Я теперь была мягче не только с ними. Невольно это переносилось и на волка. Меня всё чаще тянуло его поддерживать, а не упрекать. И удивительно — он открывался ещё больше. Тоже становился лучше, добрее. Хоть и пытался скрыть.

Нир был прав. Нельзя изменить кого-то силой. Разве что лаской и собственным примером…

— Какой интересный дизайн, — ухмыльнулся весело самый лучший в мире ирбис, поглядывая на потолок. Мы все теперь молча его рассматривали, пока дети осваивали детскую и наводили там свои порядки.

Вот она прелесть детей-оборотней. Не нужно бояться за них лишний раз. Во-первых, они могут копошиться вместе хоть часами в свои несколько месяцев. Во-вторых, мы их чуем. Поэтому прямо сейчас нам ничто не мешало стоять в своей спальне, запрокинув головы вверх.

Волк тоже смотрел. Только не на своё отражение. А на моё.

Я ему многообещающе улыбнулась.

— Тебе нравится? — кажется он был удивлён и скорее ожидал от меня негативной реакции.

Хм, а вот не зря он звал меня стервой, похоже. Совсем зашугала, беднягу… Хотя этот «бедняга» только вот-вот вновь превратился в себя домашнего, ещё недавно будучи чокнутым зверем, желающим убивать.

— Конечно ей нравится, — предвкушающе закивал Нир, не давая мне даже возможности ответить иначе. По правде говоря, иначе и не хотелось. Поэтому я лишь закусила губу, переводя взгляд с потолка на постель.