— Капанеус посвятил всю свою жизнь изучению будущего человечества, — сказал Маркус. — В своих работах он фанатично желал познать то, что ждёт нас в самом конце. Неудивительно, что энергия исполнила его желание.
— Почему вы решили, что способность показывает конец света?
— Капанеус утверждал, что мир сгорит в огне солнца и утонет во тьме. Только переняв его способность и увидев всё собственными глазами, я понял, о чём он безустанно ораторствовал и писал в своих работах. Я тоже видел этот мир, Константин. Безлюдная, бесплодная, бескрайняя пустыня. Я видел, во что Солнце превратило наш дом. Даже меня — эксфэра, прожившего несколько столетий, — увиденное повергло в ужас. Из года в год я заглядывал в будущее, и лишь спустя столетия осознал, что смерть будет ждать нас через миллиарды лет. Однако кое-что изменилось.
— Что?
— В начале этого века я заглянул в будущее снова. — Маркус сделал паузу, вскинул руку и произнёс: — И увидел мир, погружённый во льды и молчание. Вот он — мир, погружённый во тьму. Вы ведь догадываетесь, как это случилось?
— Ядерная зима? — негромко спросил я.
— Именно, Константин! — торжественно произнёс он. — Апокалипсис больше не ждёт нас через миллиарды лет, он может посетить человечество через год, месяц или даже день!
— Но… но ведь кто-то должен остаться в живых.
— Конечно, — сказал Маркус. — Только что их ждёт? Голод, болезни, насилие. Ядерная война станет началом конца.
— Кто её начнёт?
— Ракеты могли взмыть в небо откуда угодно, — ответил он. — Никому в новом мире уже нет до этого дела. Способность Капанеуса показывает лишь образ того, что нас ждёт. Даже будь у меня подсказки, это ничего бы не изменило, потому что рано или поздно найдётся тот, кто решится на безумство.
Несмотря на трагический рассказ, на улице Маркуса застыла улыбка. Возможно, за последние годы я был первым, с кем он поделился своими мыслями.
— Я всегда хотел построить рай на Земле, — продолжил он. — А этот образ… это предупреждение лишь вселило в меня уверенность.
— Уверенность в чём?
— В том, что я должен взять власть в свои руки здесь и сейчас, иначе катастрофы не избежать, Константин.
Из-за остановки внутреннего диалога я не мог обстоятельно всё обдумать, однако в голове возник самый очевидный вопрос:
— Значит, будущее можно изменить?
— Разумеется, — произнёс Маркус. — Мы можем спасти всех, Константин. Вы и я. Вместе.
— Если вы всё делаете правильно, почему мы наблюдаем последствия ядерной войны?
Он взглянул на меня, и я заметил на его лице недоумение.
— К чему вы клоните, Константин?