После ополовиненного стакана стало немного полегче. А съев первый бутерброд, я почувствовал, как начала отступать головная боль. Значит, надо плотно кушать после манипуляций с даром.

Неожиданно в дверь постучали, и, не два мне сказать слова, внутрь ввалился Саня. Его лицо сияло. В руках друг сжимал кулёк, от которого исходил божественный запах домашней выпечки.

— Привет! Это тебе мамка передала, — весело выпалил Рыжий, водружая сверток на письменный стол. — Решила, что ты тут голодаешь. Пирожки с повидлом и картошкой. Я сегодня уже штук пятнадцать умял.

С предвкушением разворачиваю кулек. Выпечку я обожаю, только последние годы с ней возникли проблемы. Жены у меня не было, сам печь не умею, а в кулинарии вкус другой. Пирожки — румяные, пышные, ещё теплые — прямо манили. Желудок забурчал от счастья. Начнём, пожалуй!

— Как твоя мама? — спрашиваю с набитым ртом.

— Отлично! Просто не узнать! Вчера весь день полы драила, окна помыла и во дворе порядок навела. С утра кур покормила, Биму линяющую шерсть вычесала. А отцу приказала ехать на колхозный рынок и купить молочных поросят. Говорит, пустой хлев — это безобразие. Ещё собралась на старую работу устроиться. Мол, заявление в понедельник с утра отнесёт.

Я слушал друга, и получал удовольствие, сравнимое с эйфорией. Вспоминал мать рыжего — бледную, с опухшими глазами и тикающей в голове бомбой. А теперь она вон какую активность проявляет. Как бы не переборщила. Впрочем, главное в ином.

Получается, мне удалось исцелить человека с тяжёлым заболеванием. До сих пор не могу осознать, что стал обладателем дара. Даже головная боль совсем пропала под воздействием положительных эмоций.

— Хватит пироги точить, пора выдвигаться. Ребята скоро начнут собираться у школы, — прервал мои мысли Саня.

Проглотив кусок вкуснейшего пирожка с картошкой, я уставился на него с немым вопросом. Мозг ещё не совсем включился. Какая школа?

— Куда выдвигаться?

— Сегодня же футбол! Забыл, что ли? — воскликнул Рыжий, словно это было само собой разумеющимся. — Цех на цех! Я ж тебе в среду говорил. Ты обещал на ворота встать!

Что-то такое припоминаю. И я вроде согласился. Тогда мне казалось, что окружающий бред должен закончиться. Или потом просто соскочу. Однако смотреть в честные глаза Сани и отказаться было выше моих сил.

— Ладно. Только сразу предупреждаю — сегодня я не в форме.

— Сегодня все не в форме, воскресенье же. Зато тебе бегать не надо. Ты же у нас вратарь.

В прошлой жизни я тоже стоял на воротах. Сначала в школьной команде, где за прыгучесть и реакцию меня хвалил физрук. Потом в армии — за команду батальона. Позже играл за сборную факультета.