За серединой мост перегораживала невысокая баррикада. Корзины с песком, бревна, мебель, снятые где-то двери… Высота преграды не превышала полутора метров. Хороший конь перескочит. Над баррикадой торчало знамя, обвисшее тряпкой по случаю полного безветрия. Особенно присматриваться не пришлось — двойной крест.
Катрин удивилась. Подобное сооружение было бы вполне уместно в эпоху нарезного оружия и легких пулеметов. А здесь-то зачем? От копий и мечей за этой помойкой не отсидишься.
— Недостроили? — пробухтел из-под шлема лорд Фиш. — Зачем эту кучку вообще городили? На стенах драться куда удобнее.
— У вас так не принято? — спросила Катрин.
— Да чего ради? Двери только попортили. Конечно, от конницы фланги прикрыть бывает необходимость. Тогда частокол или рогатки вполне уместны. А этот мусор… Даже я перелезу, — дедок демонстративно зашаркал ногами, выражая готовность атаковать немедленно. — Что-то недодумал наш заговорщик. Или не успел?
— Другой мост есть? Я бы на этот не совалась. Наместник — тварюга хитрая. Если у него крыша поехала, так то исключительно по поводу Светлого.
— Крыша поехала? А, понял, — лорд Фиш понятливо закивал. — Моста-то иного нет. Мост у Горной башни они разобрали. А по Бабьей плотине лошади не пройдут. Да и арбалетчики там на крышах сидят.
— Зато здесь все гладко. Арбалетчиков не видно, мост не разобран. За баррикадой, очевидно, спят, а проснутся, так цветами встретят. Этакие дивные условия для атаки. Что говорит по этому поводу исторический опыт?
— Ничего не говорит, — лорд Фиш просунул под срез шлема палец, поскреб подбородок. Доспехи старику определенно мешали. — Молчит опыт. Странный бунт, странная война. Честно говоря, не понимаю, как мы прозевали заговор. А главное, как этот собачий сын смог захватить город? Мне не нравится мост. Пожалуй, пойду я поговорю с королем. Может, выслушает старика.
У Катрин почему-то не оставалось сомнений, что лорда Фиша выслушают. Шпионка осталась стоять за передовой линией копейщиков. Вроде и недалеко до противника, а без оптики ничего не разглядишь. Кажется, в окнах на той стороне мелькают тени, да и ставни внизу неплотно закрыты.
Вокруг переговаривались солдаты. На девушку внимания обращали мало. Разговоры были все те же: ускользающий и не желающий принимать бой противник, самоубийственная засада у ворот. Еще армия устала ждать. День, как и ожидалось, выдался безоблачным. Солнце палило, нагревало доспехи. Когда настоящий бой-то?
Катрин отошла назад. Трое «ее» копейщиков не отходили ни на шаг. Странные парни. С виду обычные вояки, но молчат, как рыбы. Боятся подопечную, что ли? Впрочем, стоило девушке сесть, как воины с облегчением составили щиты и тоже присели в тени стены. Пахло псиной и горячим камнем. Катрин стянула с головы повязку, вытерла лоб. Отросшие до плеч волосы от пыли и пота казались темными. Хотелось искупаться, содрать с себя так называемую кольчугу. Еще хотелось есть. Один из солдат протянул баклагу с водой. Шпионка напилась относительно прохладной воды, поблагодарила. Вновь стянула голову лоскутом ткани. Вот времена настали: жрать нечего, шляешься оборванкой. Одно слово — при королевском дворе.