Армию удалось удержать. Сначала паническому бегству помешали взбесившиеся кони — в переулках воцарился лягающийся и истошно ржущий хаос, в который перепуганные пехотинцы сунуться не решились. Потом пришло время пинков, ругани и прочих ободряющих действий, призванных вернуть королевскому воинству честь и достоинство. В некоторой степени это удалось, и отошедшие под защиту домов солдаты мрачно следили за более храбрыми товарищами, оттаскивающими и уводящими в тыл окровавленных раненых из сотни Маэла.

* * *

Над Тинтаджем сгущались сумерки. Катрин сидела в проходной комнатушке. Дом превратился в штаб, и за стеной продолжался затянувшийся королевский совет. В принципе, Катрин могла бы сидеть и там. За последние часы авторитет гостьи, по части военно-магических консультаций, непомерно возрос. Катрин детально изложила свои догадки о возможностях нового оружия. Щекотливых вопросов, откуда гостья это знает, да где была раньше и почему такая умная до сих пор молчала, не последовало. Отцам-командирам было не до дрязг и разборок.

Главенствовали две точки зрения… Атаковать, двигаясь скрытно. Короткими бросками добраться до баррикады и превратить в фарш всех, кто за ней находится. Дальше все пойдет как по маслу. Смущали потери. Передвигаться по-пластунски королевская пехота не умела. Собственно, и сама мысль — ползать в бою, до сегодняшнего дня казалась дикой и противоестественной. В том, что большая часть атакующих не доберется до заграждения, не оставалось сомнений даже у упорных сторонников немедленной атаки. Но ведь можно будет отомстить за павших…

Второй путь — глубокий обход. Начать восстановление Северного моста, мелкими группами перейти по Жабьей и Бабьей плотинам. Поджимало время. Через два часа наступит темнота. Если кто-то и успеет проскочить за реку, положение этих храбрецов окажется крайне незавидным.

И главное, никто не мог предсказать, где к утру окажется чудовищное оружие Наместника. Если, конечно, у врага всего два орудия. Впрочем, тут все сходились во мнении, что, будь у воинства Светлого еще такой «демонов гром», битва с самого начала шла бы иначе.

Когда обсуждение пошло по третьему кругу, Катрин покинула высокое собрание. Бесспорно, ей были весьма благодарны за информацию, но замечать как-то сразу перестали. Ничего удивительного, по дальнейшему штурму города гостья, при всем желании, высказать что-либо вразумительное была неспособна, поскольку понятия не имела, где та Жабья плотина и что, собственно, надлежит атаковать за рекой. К тому же после мясорубки на мосту девушка окончательно перестала напоминать благородную леди. Возбужденные мужчины изъяснялись доходчивым воинским языком, изобилующим рискованными формулировками и импровизированными терминами. Собственно, иных лексических вариантов и не имелось. Понятия «артиллерия» и «пушка» Катрин в обиход вводить не решилась, а «эта огрова гнусь» нуждалась в собственном названии. Имен огнестрелу присвоили много, и все малоцензурные.