Прикусив губу, Катрин повернулась к черепу. Нарушать тишину не решилась. Безмолвно поблагодарила и попросила прощения. Череп смотрел спокойно. Собственно, иного от белой кости и ожидать как-то трудно.

Катрин засунула оружие за пояс и полезла наверх. Вскарабкалась к фазану, нагнулась за птицей и замерла. Нет, так не годилось. Кукри был подарком, а не отдаривать за клинок дурной знак. Возвращаться в немую духоту скальной могилы ужасно не хотелось, но девушка заставила себя еще раз сползти вниз. К счастью, в кармане еще хранилась последняя легковесная монета. Дарить не совсем правильные монеты было стыдно, но Катрин надеялась, что в данном случае никто не обидится. Покойный должен чувствовать, что у гостьи больше ничего нет. Девушка положила монету и в очередной раз выбралась наверх. Оглядываться уже не было сил. Катрин чуть ли не рысью поспешила прочь. Увесистый фазан оттягивал руку, но Катрин все ускоряла шаг, словно кто-то подталкивал в спину. Пришлось поднапрячься, чтобы задавить запоздало накатывающий страх…

Шпионка пришла в себя только в роще на подходе к лагерю. Полог кленовой листвы успокаивающе шумел над головой. Неблагодарная гостья испытала клинок, срубив несколько ни в чем не повинных веток. Древнее оружие, бесспорно, нуждалось в некоторой чистке и правке заточки, но девушка редко держала в руках что-то более «свое».

Меч-кладенец. Хм, слишком везет. Как говорили в одном мультфильме — «это не к добру». Что все это значит? Опасаемся? Есть ощущение, что чужое приватизировала? Глупо. Местных суеверий и предрассудков набралась.

* * *

Дорога становилась все каменистее. Катрин, не оглядываясь, шагала вперед. В горле пересохло, но останавливаться и брать с телеги баклагу с водой девушка не желала. Вообще-то сама виновата. Психовала, подгоняла всех как на пожар. Можно подумать, без ценных командирских указаний путники не справились бы. И так все шло нормально. Вон, телега катится, как на шинах, чуть постукивая на камнях. Глефа наточена, сапоги высушены и почищены. Чего рычала, аристократка дутая? Окончательно обнаглела?

Наглость наглостью, но причины нынешнего отвратительного настроения таились в ином. Во-первых, Катрин совершенно не выспалась. Мутные, малопонятные сны мешали всю ночь. Нельзя даже было назвать их кошмарами. Кто-то настойчиво пытался говорить, взять за руку. Шпионка не понимала. Даже когда тяжелые чужие руки ложились на плечи, не было в том прикосновении ни вожделения, ни похоти, ничего того, к чему привыкла Катрин.

А утром девушка сунула ногу в сапог и чуть не проколола пятку. В сапоге обнаружилась большая пряжка. Величиной с половину ладони, из тусклого серебра, украшенного угловатой резьбой, похожей на руны огама[3]. Вдобавок Катрин вытряхнула из голенища знакомую монету…