На следующий день неожиданно обнаружилось, что отряд находится глубоко в горах. Дорога змеилась по дну все более сужающегося ущелья. С обеих сторон высились отвесные склоны, в высоту которых отказывался верить взгляд. Глупо признавать, но горы оказались ну уж очень большими.

За ужином все говорили шепотом. Сидеть на дне чаши, края которой вздымались куда-то к самым звездам, было тоскливо. Огонь костра казался крошечным. Катрин чувствовала себя голой в центре гигантского стадиона, забитого недобро молчащими зрителями-гигантами. Отчего-то вспомнился едва ополовиненный кувшинчик с джином. Ничего, все крепились, и ночь прошла хоть и неуютно, но спокойно.

* * *

За следующий день Катрин осознала, что лучше гор могут быть только горы поменьше. Идти было тяжело. Подъем стал круче, стены ущелья сузились, стиснув дорогу. Рядом журчала река с водой настолько ледяной, что пить ее было почти невозможно. Путники задирали головы, разглядывая угрожающе нависшие стены. Осыпей на дороге было множество, и заполучить обвал прямо на головы представлялось вполне вероятным делом. Призывать говорить тише было излишним, спутники и так давно переговаривались шепотом.

Все вздохнули с облегчением, когда каменная узость расступилась и над головой появилось пусть не очень голубое, но все-таки небо. Погода портилась. Катрин это не удивляло, она уже давненько была знакома с законом «бутерброда Мерфи». Теперь река бормотала глубоко внизу, а тракт жался к стене ущелья. Стало еще холоднее. Путники кутались в плащи. Ингерн накинула и капюшон, из-под которого торчал лишь бледный девичий нос.

Под вечер отряд вышел к водопаду. Все невольно остановились. Пейзаж был великолепен. Многометровая водная струя каскадами ниспадала со скал, меняя цвет, от прозрачно-голубого и снежно-белого до насыщенного темно-зеленого. Слева от водопада горный склон густо порос можжевельником. Крошечная хижина, притулившаяся у подножия, казалась игрушечной.

Катрин уныло оценила крутой подъем, начинающийся рядом с водопадом. Дорога перла вверх столь прямолинейно, что возникали сомнения в реальности преодоления подобного препятствия. По крайней мере, с телегой. Катрин заметила, что кобыла оценивающе смотрит туда же, и скорбно кивнула белесой единомышленнице. Ладно, о подъеме будем думать завтра. Начинать восхождение на ночь глядя не имело смысла, хотя место, несмотря на всю свою рекламную красоту, Катрин не нравилось. Так и жди каких-нибудь гостей. Хорошо, если не призрачных.

Дряхлое строение практически развалилось. Крыша просела до земли, оторванная дверь повисла на сгнившей кожаной петле. Катрин, приготовив глефу, заглянула внутрь. Свет сквозь прорехи крыши падал на груды веток и старого мха. Никого не было, но пахло так смачно, что заслезились глаза.