Четверо мужиков, все загорелые до черноты, темноволосые и невысокого роста, в еще нормальной, не сильно убитой одежде, с надеждой смотрят на меня, но все еще опасаются что-то сказать при своем хозяине.

Крепко им вбито послушание серо-зеленому хозяину.

— Откуда вы? Кто такие — крестьяне или воины? Говорите! — говорю на каком-то местном языке, которое автоматически выбрало мое сознание.

Видно, что рабы не понимают, как себя сейчас вести. Ведь сам Черт стоит молча, опустив свои толстые лапы и тупо смотрит перед собой. Потому что пока я держу его под постоянным контролем и повторяю время от времени: — «Стоять!»

Поэтому они ждут, будет ли он на меня реагировать так же дальше.

Я уже вижу, что они точно не воины, самые обычные крестьяне, поэтому командую строгим голосом:

— Ну, говорите же! Времени мало!

— Так, ваша милость, с той стороны реки мы. Осадили крепость нелюди, Стану переплыли и нас похватали, — торопливо отвечает один из мужиков.

Я почему-то не сразу понял ответ, сначала слова показались мне совсем незнакомыми, но через пару секунд я разобрал его настоящий смысл.

«Ну, вот, пошел нормальный обмен мнениями, есть тут река, есть крепость и она еще не взята даже объединенными силами нелюдей», — сразу понимаю я.

— Теперь я вас отпускаю. Этот нелюдь возражать не будет, — говорю я и кидаю нож, который вытащил из ножен Черта самому разговорчивому мужику.

— Освобождайте друг друга.

Пока они перерезают путы и поводки, сбросив груз с плеч около подводы, продолжаю их расспрашивать:

— Что за крепость? Сколько до нее идти? Река широкая?

— Крепость Теронил называется, ваша милость. Два дня примерно, если поторопиться, то и за полтора управимся.

— Ну, что ты несешь? — перебивает его другой, когда перерезал свой поводок.

— Если воды вдосталь, тогда за один светлый день можно дойти. Это мы сюда брели два дня, ваша милость. Так под грузом и на жаре, — поясняет он еще раз.

— А сама река?

— Река широкая. Полтора футонга, — отвечает он мне непонятным обозначение длины.

— Футонг сколько по длине? — хорошо все же получилось так здорово выучить язык местного людского племени.

Чтобы я сейчас с ними делал, не умея разговаривать? Жестами бы общался?

— Ну, примерно три раза, как до этого холма, ваша милость, — отвечает мне первый мужик, показывая мне за спину.

— Ага, до него метров тридцать сейчас, значит, река шириной в сотню метров, — понимаю я. — А футонг этот метров шестьдесят-семьдесят.

— Ваша милость, а с этим как? Не набросится он на нас? — боязливо спрашивает третий мужик, показывая на Черта, тоже срезав веревку с шеи.