Насия осторожно взмахнула крыльями, удовлетворённо улыбнулась и вернула мне карту острова.

— Да, ты прав. Наш союз был рассчитан до утра. И ежели ты не собираешь принести мне клятву верности, то нам пора расставаться. И помни, что я монарших кровей. Мне не зазорно служить, а очень даже престижно.

— Да я и сам хотел стать королём, но мне просто с семьёй не повезло. А что касается клятвы, то я уж как-нибудь обойдусь без неё.

— Зря. Мы бы могли стать крепким тандемом, очень сплочённым тандемом…— многозначительно посмотрела на меня красотка и внезапно поцеловала.

Её губы оказались мягкими и нежными. Но они лишь миг прикасались к моим губам. А потом девушка отстранилась и злорадно посмотрела на побагровевшую Жанку, стиснувшую кулачки.

— Ты это сделала, чтобы взбесить её? — прохрипел я, до сих пор ощущая вкус её губ.

— Может да, а может и нет, — ухмыльнулась красотка, источая сложную смесь чувств, а затем она взмахнула крыльями и взмыла в воздух.

— Низко летит, видать, к дождю, — глянул я ей вслед и получил оповещение о том, что Насия больше не в группе по причине того, что находится слишком далеко.

Я вздохнул и перевёл взор на Жанку. Её вид не предвещал мне ничего хорошего. И я оказался прав…

Стоило мне подойти к девчонке, как она вонзила в меня раскалённый взгляд и взбешенно прошипела, заставляя «эмпатию» биться в конвульсиях от накала её эмоций:

— Костров, ты козёл и подлец!!!

— Да она сама поцеловала меня. Вот те крест, — мирно проговорил я, поймав на себе завистливые взгляды Толика и Петровича.

— Сама? Значит, надо было ударить её!

— Я не бью девушек.

— Бьёшь!

— Если ты намекаешь на наш единственный раз, то ты сама попросила отшлёпать тебя, — с улыбкой выдал я и почувствовал, что завистливые взгляды раскалились ещё больше. Они вот-вот прожгут во мне дыры.

— Ненавижу!

— Жанна, давай лучше обсудим куда нам идти. Торговец, кажется, был искренен с нами. Он вроде не желает нам зла. Однако нам всё-таки лучше свалить с этой площади, пока сюда кто-нибудь не пришёл. Есть идеи куда идти?

— Тебе надо ползти на брюхе в церковь и слёзно вымаливать прощение, — люто процедила девчонка, хотя у самой рыльце было в пушку. Она крутила влюблёнными в неё парнями так, как ни один ниндзя не вертел своими нунчаками. Но, как известно, в чужом глазу мы соринку увидим, а в своём и бревно не заметим.

— Кхам, — кашлянул в кулак Петрович и потрогал пальцами булаву, висящую на ремне. — Тут такое дело… Когда мы с Жанной шли по одной из улиц, то я вроде бы слыхал людские голоса, но тогда не обратил на них внимания. Уж больно ягоды оказались хороши. Быстро торкнули меня, но, к сожалению, так же быстро и отпустили.