— Горит, сука! — продолжил он горланить.

Коля и Вася помогли ему стянуть вещи. Рана выглядела… необычно. Не просто ожог или порез. Кожа словно… растворилась. Как будто кто-то капнул на неё сильнейшей кислотой. Обнажённая плоть пульсировала, сочилась сукровицей. По краям раны виднелись странные зеленоватые прожилки, похожие на тонкие корни растений. Прямо на том месте, где гигант ему что-то прикрепил. Сразу он не почувствовал, но когда адреналин успокоился, то боль напомнила о себе.

— Твою мать! Я же теперь урод, и со мной никто не ляжет, — возмущался парень.

Удивительные создания — даже сейчас его беспокоили мысли о том, как это повлияет на его привлекательность для противоположного пола.

— Успокойся ты, шрамы украшают мужчину, — говорил ему Вася.

Длинноволосый пытался утешить, но его собственное лицо выдавало истинную реакцию. Он побледнел, губы сжались в тонкую линию. Рана впечатлила его, и не в хорошем смысле.

Технически миссия всё ещё была успешной. Потерь нет. Есть раненый, но не критично. Два гиганта пойманы. Цель достигнута с минимальными издержками. Эффективность плана подтвердилась практикой.

— Володя, — наклонился ко мне куратор. — Не услышал от тебя благодарности.

От него воняло дешёвым алкоголем. Видимо, прикладывался к фляжке, пока никто не видел. Его глаза были ближе, чем комфортно. Я чувствовал его дыхание на своей щеке. Неприятно.

У них что, эпидемия началась? Все решили, что я кому-то должен.

— Мой тебе подарок перед наказанием, — подмигнул мне усатый.

Подмигивание… Ещё один странный человеческий жест. Попытка установить тайную связь, сообщить о скрытом понимании. У моего народа не было таких двусмысленных сигналов. Всё было прямо, ясно, однозначно.

Кивнул.

— Ломаешь голову, почему я вдруг решил тебе помочь? — продолжил Пузатов.

Его тон изменился. Стал более заговорщическим. Словно мы вдруг стали сообщниками в какой-то тайне. Мне это не нравилось, но я позволил ему продолжать.

— Скажем так, что тобой заинтересовались, — почти на ухо произнёс куратор.

Его голос понизился до шёпота. Глаза блестели от предвкушения, словно он наслаждался моментом, будто ощущал себя важным просто потому, что владеет информацией, которой нет у других.

Поднял бровь.

Жест, который я уже освоил в этом теле. Выражение скептицизма, сомнения, вопроса. Всё в одном движении мышцы, крайне экономно.

— Мной? — уточнил.

Сначала Мамонтова и Матросов, потом Патрушев и Чешуя. Теперь кто-то ещё? Это могло быть как полезным, так и опасным.

— Да, — кивнули в ответ. — И это не военные и не аномальщики.