— Ты просто бесчувственный, — пробормотал он, но шагать стал ровнее и тверже.

Медкорпус встретил нас запахом антисептиков, жужжанием ламп и стерильной атмосферой, которую не могли скрыть даже обшарпанные стены.

Ольга Кольцова стояла у стола, перебирая какие-то бумаги. Очки чуть сползли на нос. Она не подняла головы, когда мы вошли. Игнорирует? Или просто занята?

Олег принял Зяблика с профессиональным безразличием. Один взгляд на рану, короткий кивок, и рыжий уже оказался на смотровой кушетке. Никаких лишних слов, никаких эмоций. Просто работа.

— Нужно поговорить, — тихо бросил я Ольге, когда подошёл.

Врач посмотрела на меня и кивнула. Указала на кушетку рядом. Забрался на неё. Она приступила не сразу — сначала закончила с бумагами, затем медленно сняла очки, протёрла их, снова надела. Мелкие жесты сопротивления, попытки показать свою независимость. Детский сад.

Когда она наконец подошла, на её лице была профессиональная маска вежливого безразличия. Она взяла стетоскоп, приложила к моей груди через футболку — видимость медицинского осмотра.

— Информация, — выпалил я тихо, чтобы не слышал Олег. — Мне нужно узнать про стихийные ядра, как повышать ранг стихии в источнике. Как открыть другие виды магии. Разница между ядрами гигантов и людей. Ещё — как изменить информацию в базе данных?

Слова вылетали изо рта быстро, чётко. Я не хотел тратить время на пустую болтовню. Её глаза сузились, пальцы, держащие стетоскоп, слегка задрожали. Что-то было не так. Что-то изменилось с нашего последнего разговора.

— Ничего, — фыркнула Ольга, убирая стетоскоп.

Одно слово, выплюнутое как оскорбление. Её глаза за стёклами очков вдруг стали твёрдыми, холодными. Решительными.

— Не понял? — Моя бровь поднялась сама по себе.

— Я сказала: ничего, Большов, — задрожали её губы. — Я тебе помогаю, достаю секретную информацию. А ты так и не сказал, как мне встретиться с человеком, кто тебе… «помог». Больше ничего от меня не получишь.

В её голосе была смесь эмоций — гнев, разочарование, отчаяние. Губы дрожали не от страха, а от сдерживаемых слёз. Зрачки расширились, дыхание участилось. Классические признаки сильного эмоционального возбуждения.

Мои пальцы сомкнулись вокруг её запястья. Человеческая рука — тонкая, хрупкая, с выступающими голубыми венами под бледной кожей. Почувствовал её быстрый пульс, тепло её тела, мелкую дрожь. Но не испытывал ничего, кроме раздражения.

— Ты снова хочешь забрать свои слова?

Лёгкое давление на её кисть. Еле сдержался, чтобы не сломать. Ярость вспыхнула внутри меня.

— Мне плевать! — поправила она очки свободной рукой и вырвала свою ладонь. — Я больше не буду танцевать под твою дудочку.