— Браво! — восхищённо проговорил Лыков, беззвучно поаплодировав. — Сразу видно хорошее образование. Вы совершенно верно расшифровали смысл картины. Да ещё с такой скоростью. Я поражён.
— Я тоже, если честно, — сказала, глядя на меня с восхищением, Каминская.
Моя мать была не только пианисткой, но и искусствоведом, так что кое-чего я успел нахвататься с детства. Она даже некоторое время думала, что я пойду по её стопам. Да и смысл картины был несложным. Художнику явно хотелось, чтобы его поняли.
— Сейчас эта картина стоит восемьдесят тысяч, — сказал Лыков. — Но я прогнозирую, что к концу года её цена возрастёт на триста, а то и триста двадцать. И далее будет только повышаться.
— Уверены?
— Абсолютно. Ещё полгода назад самые дорогие картины Гришина стоили всего двадцать тысяч. Сейчас их можно приобрести по сто и больше.
— Хорошо, убедили. Беру.
— Отличное решение! — обрадовался директор. — Вы не пожалеете. Позвольте показать ещё две. Возможно, вы заинтересуетесь и ими.
— Только две? — спросила Каминская.
— Всё, что осталось. Остальные уже разобрали.
Первая мне не понравилась. Показалась скучной и невыразительной. Хоть Лыков и объяснил, что она означает, меня это не убедило.
А вот последняя картина по какой-то причине сразу произвела на меня впечатление.
— Кто этот человек? — спросил я, глядя на покрытую мускулами фигуру, стоящую у берега моря на валуне.
В позе чувствовались одновременно стремление исчезнуть с холста и сомнение. Будто что-то удерживало персонажа.
— Эней, — ответил Лыков. — Герой древнегреческого мифа. Он любил царицу Дидону, но это чувство удерживало его от исполнения предназначения.
— Он хочет уплыть?
— И да, и нет. Он в сомнении.
— Почему-то мне кажется, что царице не повезло.
Директор кивнул.
— Так и было. Печальная история. Она бросилась в костёр у него на глазах, когда он отчалил от берега. Эта картина находит в вас отклик?
— Даже не знаю. Чем-то зацепила.
— Позвольте заметить, что, возможно, дело в контрапосте. Так называется художественный приём, который изначально использовался в скульптуре. Равновесие фигуре придаётся за счёт несимметричности положения тела. Одна сторона как бы уравновешивает другу.
Приглядевшись к картине, я понял, что директор имел в виду.
— А при чём здесь я?
— Не мне судить, я вас почти не знаю, но мне кажется, вам это необходимо — уравновеситься.
Я с удивлением поглядел на собеседника.
— С чего вы взяли? Я произвожу впечатление нервного человека?
— Не в этом дело, — покачал головой директор. — Я имел в виду, что коллекционирование чего-то прекрасного и непрагматичного может быть тем, чего вам не хватает. Даже если вы этого не осознаёте.