Да, Готтран говорил об этом. Однако Ирмиэлю и в голову не могло прийти, что осведомитель — это не какой-то плут, незнамо как проникнувший в Предгорье, и не оборванец из Соны, а респектабельный, но крайне подозрительный человек. Почему Готтран не указал на негопрямо, раз уж связывался с ним?

— Вижу, вы в замешательстве, — Тугарт вздохнул. — Придется вас просветить. У меня есть важная информация об Эндаре, и когда я узнал, кого именно лорд Йоран увез из замка, то решил поделиться ей с господином Готтраном. Однако моя репутация… гм… не так бела, чтобы господин Готтран снизошел до общения со мной хоть в каком-нибудь виде. И вот вы, его верный посланник, здесь.

Ирмиэль едва сдержал стон. Готтран подставил его самым вопиющим образом. Использовал лишь немногим пристойнее, чем Лирди.

— Кто вы? — затравленно посмотрел он на Тугарта.

— Раньше меня называли Рассекателем, — человек скромно потупил взгляд. — До того, как я обрел все это, — он сделал широкий жест.

Ответ Ирмиэля не порадовал, но он не мог позволить себе упасть еще ниже и ответил:

— Понятно, — и продолжил ужин.

Рассекатель в свое время наделал немало шуму. Насколько Ирмиэль слышал, он начинал свой путь как наемник — защищал людей от эвендинов, бесстрашно бросался на них, не дожидаясь Гениев, — разумеется, за очень высокую плату. Потом он откуда-то узнал о свойствах их крови и начал настоящую охоту, вроде бы даже пытался приторговывать ценным товаром. Заинтересованные лица встревожились и сердечно попросили Рассекателя утихомириться: во-первых, никому не нужны были Гении где ни попадя, а во-вторых, шум мог дойти до Дориана. Как увидел Ирмиэль, к просьбе присовокупили не угрозы, а щедрые дары. Выбор был, судя по всему, правильным: Тугарт сидел в достатке и не беспокоил важных лиц, а наоборот, как выяснилось минутой позже, был им полезен.

— Я по-прежнему приглядываю за обстановкой, — сказал Тугарт. — Полагаю, господин Готтран думал, что по своим каналам я мог выяснить кое-что действительно важное… Наверное, не столько об Эндаре, сколько о Йоране… Но все немного не так. Здесь все сложнее.

Он отложил приборы и призадумался. Потом поднял взгляд на Ирмиэля и сказал:

— Эндара из Соны — эвендин.

Лирди слушала их вполуха. Ее раздражало, что все по-прежнему думают только об Эни. Но последние слова заставили ее поперхнуться кусочком персика. Ирмиэль же посмотрел на Тугарта как на сумасшедшего.

— Вы в своем уме? — спросил он без обиняков. — Что вы несете? Эндара была служанкой в королевском замке. Полагаете, Гении настолько слепы, что не могут отличить человека от эвендина?