То, что случилось с ней здесь, в Предгорье, не шло ни в какое сравнение с болезненными воспоминаниями детства: это было намного страшнее. И все же одна мысль о том, кого она все это время считала отцом, заставляла сердце цепенеть. Перед глазами возникал полыхающий дом и внимательный взгляд, которым Тугарт скользил по кустам, выискивая ее. Однако Эни твердо решила: она должна взять себя в руки и в совершенстве овладеть воздушными струнами, как бы это ни было сложно.

Силы возвращались, но медленно. Диос попросил ее не покидать территорию усадьбы, поэтому Эни просто отошла подальше от Темнокрылых и сделала струны видимыми.

Воздух рассекло множество нитей. В глаза сразу бросилась та единственная, что сверкала золотом, но Эни и не подумала прикасаться к ней. Хотя ее звучание было восхитительным, а Диос заверил, что она, Эни, тут ни при чем, чувство вины за произошедшее в Ишдате никак не желало покидать ее…

В конце концов, было много других струн: стихий, звуков, предметов. Да и людей. Эни улыбнулась, легко обнаружив Гильема, Эрнальда и Тарда. Теперь их струны слабо отдавали золотистым свечением — видимо, это случилось после того, как они отведали кровь Диоса заодно с ее кровью.

Была и еще одна необычная нить — переливающаяся перламутром. Чуть дальше она сплеталась со струной Юста. Эни не сразу разобралась, кому она принадлежит, но потом поняла: лурго. Почему-то его струна не была похожа на те, что олицетворяли других животных, но она отличалась от человеческих и эвендинских.

Эни взяла ее, струну магии и две звуковых и сыграла простенькую мелодию. Спустя минуту лурго прибежал на зов откуда-то из глубины двора.

— Что ты такое? — спросила Эни, поглаживая его за ухом.

Лурго вместо ответа лениво зевнул и медленно направился в сторону Гильема и Тарда, которые с большим удовольствием использовали свои новые способности друг на друге.

Больше Эни его не видела. Юст сказал, что видел, как лурго убегал в лес. По ее просьбе он поискал его там, но тщетно.

Спустя несколько дней пришли тревожные вести. Король Дориан получил послание Готтрана. Поколебавшись, он отправил к Предгорью небольшое войско и дал советнику относительную свободу действий. Королева Регина возражала, но Дориан ограничился лишь тем, что поставил условие: лорд Йоран не должен пострадать, и ни один мятежник не должен быть казнен до тех пор, пока он лично не рассмотрит его дело.

Готтран ликовал. Ограничения Дориана ничего для него не значили: всегда можно было сказать, что противник погиб в бою. Теперь оставалось только дождаться, когда прибудет войско.