Лучше всего Осберт управлял ветром. Быстрый и тяжелый удар сжатого воздуха должен был как минимум сбить Диоса с ног, а как максимум — нанести ему серьезные повреждения. Но вместо этого произошло невероятное — атака попросту не достигла цели. Этому могло быть только одно объяснение: Диос нейтрализовал ее магией. Либо это сделал кто-то со стороны.

Размышления об этом заставляли Осберта хмуриться. Он прошел войну, сражался с несколькими эвендинами, сходился в тренировочных боях с другими Гениями. Те единицы, что смогли справиться с его ветром, затратили на это немало усилий. Один эвендин отбился аналогичной атакой, другой использовал опаловое пламя — особую разновидность энергии, сущность которой людям пока была неизвестна. Дориан догадался применить отражение: обычно на воздушную магию оно не действовало, но ему с помощью этого приема удалось изменить траекторию атаки и таким образом обезопасить себя.

С Диосом все было совершенно иначе. Он бросился на Осберта, и если за его спиной и взметнулись черный плащ и такие же черные волосы, то только от скорости, с которой он сорвался с места. Никакого видимого движения: руки Диоса были заняты мечом. Атака Осберта просто исчезла, растворилась в воздухе. Пришлось спешно вытягивать меч из ножен и обороняться.

В промежутках между ударами Осберт попробовал еще раз — и снова ничего. Вдобавок при этой попытке Диос усмехнулся ему в лицо. Ему, герою войны, королевскому Гению.

Нет, с этим человеком что-то было не так. Никто не способен взять и испарить магию. Даже эвендины.

— Осберт! Меня поджидаешь?

Осберт круто повернулся и затаил облегченный вздох. Никогда бы он не подумал, что будет рад увидеть Алирию — наглую девчонку из молодых да ранних. Ее способности заметили в возрасте семи лет — и тут же отправили ее на обучение. К пятнадцати годам она уже была уверена, что в недалеком будущем одолеет всех Гениев. По мере того, как Алирия развивала свои способности, кое-кто начинал в это верить. Ее ценил сам Готтран. Правда, не за успехи в магии, на которые, как и другие королевские приближенные, он предпочитал закрывать глаза (еще не хватало в их рядах малолетних девчонок!), а за глубокие познания. Алирия не строила иллюзий и понимала: сил у нее не так уж много, и на их увеличение рассчитывать не приходится — этого удостаивались лишь наиболее угодные Готтрану. Но она могла развить их с помощью знаний, в которые брезговали окунаться королевские воины. И в конце концов достигла невероятных результатов.

— Тебя, тебя, — пробормотал Осберт.

Алирия — сейчас ей было двадцать — восседала на белом коне. С золотистыми волосами, уложенными в косу вокруг головы, милым точеным личиком, чистым взором голубых глаз, она казалась бы невероятно привлекательной, если бы не извечная мина, которая открыто заявляла, кто здесь самый умный.