Но вдруг воздух стал очень разреженным. У Эни закружилась голова, она отступила и прислонилась к стене. Что-то необъяснимое, пронизывающее наполнило дом и все, что в нем находилось. У Эни закололо кожу, глаза стали видеть так четко, что разум не выдержал этого, и картинка начала плыть.

Держась за стены, Эни стала продвигаться к выходу. Было тихо. Где-то в глубине дома смолкли голоса Кристины и Гильема. Под действием неведомой силы замерло все. Но это безмолвие не заглушало звуки, как в Тихом лесу, не вбирало их в себя, а растворяло, соединяя с миром. Оно заставляло сердце не цепенеть от страха, а биться быстрее. Такого волнения Эни не чувствовала никогда, однако ноги несли ее на улицу, подальше от этого. Ей нужно было вдохнуть. Облегчить головную боль. Избежать обморока…

Тучи на небе стали такими тяжелыми, что, казалось, когда вода прорвет их, потопа не избежать. Но пока с них срывались лишь редкие капли. Они приятно охлаждали горящие щеки Эни.

Она отошла подальше от дома, жадно вдыхая влажный воздух. Это помогало, но на голову нещадно что-то давило, и в ней мутилось все сильнее. Юст, Диос, Йоран, эвендины — все смешалось, расплылось единой вязкой субстанцией…

Пытаясь успокоиться и привести себя в чувство, Эни попыталась представить музыку и прислушаться к ней. В тот же момент она пожалела, что не взяла виелу. Было бы странно играть на улице в то время, как умирает Юст, но откуда-то в ней появилось убеждение, что это могло бы все исправить — почти как во сне, где она видела окровавленного Диоса и надеялась вернуть его к жизни невидимым инструментом…

Неожиданно Эни почувствовала себя окруженной паутиной невидимых струн. Такое бывало и прежде — в замке и по пути в Предгорье, но теперь они казались как никогда осязаемыми.

Виелы у Эни не было, но, может, все это — сон, а во сне возможно все.

Душа буквально выворачивалась наизнанку, и все же Эни была не в силах себя остановить. Она нащупала пальцами струну рядом с собой. Между пальцев был воздух, но соединить их было нельзя. Эни почудилось, что струна блеснула серебром. Это больно ударило по глазам, вызвав очередную вспышку головной боли. Пришлось зажмуриться.

Смычка у Эни не было, но она представила, что он есть, занесла его над невидимой воздушной струной и скользнула по ней быстрым, решительным движением. Раздался резкий звук.

Эни не успела удивиться его появлению. Он словно разорвал что-то внутри нее. В глазах полыхнула яркая вспышка, и Эни упала на траву, влажную от моросившего дождя.

Она очнулась через несколько минут. Головная боль прошла, и глаза видели четко. Мысли не мешались друг с другом, напротив — их ясность приятно поражала. Словно всю жизнь в голове Эни блуждал туман, а теперь он исчез, и все обратилось к событиям последних недель.