Эни внимала ему с ужасом. Как и все, она считала, что если эвендинов и обескровливают, то только для того, чтобы обезвредить их, не дать им применить магию. Но ради того, чтобы выпить кровь? Эни вспомнился истощенный эвендин, которого Готтран тащил на цепи к эшафоту, и ее передернуло от отвращения — не к эвендину, а к королевскому советнику.

— Конечно, эвендины защищались изо всех сил. Но их гораздо меньше, чем людей. По замыслу Предвечных, они должны были оберегать человечество от злых сил, и много народа для этого не требовалось. Поэтому дети у эвендинов появляются нечасто, да и организация оставляет желать лучшего. Против людей, даже с магией, шансов на победу у них было не очень много. В конце концов эвендины придумали то, что казалось тогда выходом: стали пить особый яд. Эта хитроумная смесь не убивает, но на несколько дней погружает в очень болезненное состояние. Зато потом, до конца жизни эвендина, от его крови для человека нет никакого толка: выпьет и в худшем случае отравится, а в лучшем — просто не получит магии. Это было хорошей идеей. Что толку убивать эвендинов, если их кровь не имеет для них силы?

— Но ведь война не прекратилась, — прошептала Эни.

— Верно. Людей это не успокоило, а озлобило. Вопреки всякой логике, они продолжили убивать. Это страшно, Эни: бывало, человек бросался на эвендина, даже ребенка, пускал ему кровь, узнавал, что толку от нее не будет, и в ярости убивал его.

Наконец эвендины решили, что с них достаточно. Они собрались всем миром, постарались на славу, захватили весь Фарадон и вволю отыгрались за свои потери. Ты знаешь по рассказам, что под властью эвендинов людям пришлось несладко. Эвендины потрудились, чтобы из их памяти изгладилась эта история с кровью, да и с Гениями тоже. Хотя они продолжали рождаться — потомки тех, кто когда-то пил эвендинскую кровь… Вообще-то такое поведение — я имею в виду переворот и управление огромной страной — совершенно нехарактерно для эвендинов, — уточнил Диос. — Им куда ближе жить небольшими группами и бродить по лесам. Поэтому можешь себе представить, какой болью была выкована их ярость.

— Я представляю, но… Они ведь все равно убивали и угнетали людей. Вряд ли прошлое оправдывает их жестокость, — пробормотала Эни, хотя не была уверена в правильности своих слов.

Но Диос с ней согласился.

— Не оправдывает, — кивнул он. — Эвендины и сами осознали свои заблуждения. Когда Двуликий попросил их уйти, они, заметь, согласились. Вернули людям власть по первому требованию. В обмен на единственное, что их волновало, — безопасность. Они готовы были даже помогать людям, как прежде, с тем условием, что их никто не будет трогать. Дориан это обещал. На этом миссия Двуликого была выполнена — война окончилась, и он ушел.