Я молчал. Прислушивался к эмоциям, чувствующимся в голосах обеих девушек, обдумывал каждую их фразу, а где-то на краю сознания получал удовольствие от того, что мое тело постепенно расслабляется, и из мышц понемногу уходят и усталость, и напряжение.

— Я попросила Майру научить меня верить так, как верит она… — продолжала мелкая. — И всему, что она делает для того, чтобы ощущать себя неотъемлемой частью вас и вашего круга…

'Большая часть тех людей, которых ты видишь вокруг, лишь шелуха, пустые оболочки, в которых нет ни искры Души… — уставившись в окно, но при этом как-то умудряясь чувствовать, насколько добросовестно я тянусь, сказал отец. — Нет, желаний в них предостаточно. И страстей тоже. Но все эти желания и страсти направлены внутрь, то есть, на них самих. Шелуха жаждет подминать под себя все, что можно и нельзя, готова врать, воровать, предавать и совершать любые подлости ради достижения своих целей. И не стесняется идти к вершинам вожделенной власти даже по головам близких. Говоря иными словами, такие люди всегда берут, ничего не отдавая взамен. А тех, кто позволяет у себя забирать, неважно, силой, подлостью или хитростью, не ставят даже в медный щит. При этом они оценивают окружающих по себе, и каждый миг ожидают обмана. Соответственно, всегда одиноки.

Тех же, кто не растратил изначального дара Пресветлой, и чья душа, подобно лучам Ати, готова согревать весь мир, меньше. В тысячи и тысячи раз. И найти их не так уж и просто, ведь они живут тихо и спокойно, делают то, что считают нужным, и не славят свои успехи на каждом углу. Зато они умеют отдавать. Всего себя без остатка. Так, как отдают твоя мама, Шелла или Генор.

Найдешь первых — проходи мимо: что бы они тебе ни наобещали — это лишь пар на ветру, ибо ты для них лишь средство достижения цели или ступенька на пути вверх. Найдешь кого-то из вторых — умри, но удержи рядом. Своей душой. Ибо ничем иным их удержать невозможно…'

Воспоминание из далекого детства промелькнуло перед моим внутренним взором за какой-то миг. Поэтому в реальность я вернулся, когда Майра только-только начала говорить:

— И я согласилась! Поэтому разделила с Алькой ее тренировку, а теперь буду ее учить делать вам массаж…

— А мое мнение, значит, никого не интересует? — спросил я.

— Вы уважали Алиенну и до этого разговора, иначе бы не тратили на нее свою душу… — перестав мять мою спину и наклонившись так, чтобы видеть мое лицо, тихо сказала Майра. Потом некоторое время смотрела мне в глаза так, словно заглядывала в сердце, и, видимо, обнаружив желаемое, удовлетворенно улыбнулась: — А сейчас готовы отдать десяток лет жизни, лишь бы она оставалась такой всегда…