— Я тебе доверяю,как самому себе . Изнаю , что ты уже давно считаешь себя не ар Лиин, а ар Эвис. Поэтомунепоколебимо уверен , чтолюбое твое слово или действие направлено на благо рода. Чувствуешь?
Она неуверенно кивнула.
— Далее, я считаю тебя такой же частью своей семьи, как Альку или Вэйль. И мнеочень больно видеть на твоих глазах слезы. Тоже чувствуешь?
Тина кивнула снова, но немного увереннее.
— А еще могу объяснить, почему ты отреагировала на эту шутку именно так. Если бы то же самое сказал кто-нибудь другой, ты бы вдумалась в каждое слово и отметила бы, что акцент был сделан не на «аргументах», а на «тряпках». Затем представила бы себя на месте «возмутившегося», поняла бы, что могла бы оскорбиться только из-за первых…
— … и поняла бы, что он шутит… — убитым закончила она.
— Но сомнение, высказанное мною, испугало тебя настолько, что лишило способности соображать. Верно?
— Да.
— Так вот, запомни, какую бы глупость ты ни совершила, я не буду выказывать тебе свое недовольство в присутствии посторонних, так как считаю, что отношениявнутри семьи не касаются даже вассалов. Поэтомулюбой упрек в свой адрес ты,моя советница , обязана рассматривать, как часть игрыпротив кого-то еще …
— И подыгрывать в меру своих сил… — несмело обняв меня за талию, заключила она. Потом оторвала голову от моей груди и с благодарностью посмотрела в глаза: — Я все поняла! И… огромное спасибо, что ты дал почувствовать свое отношение…
[1] Призрак — прозвище Кранга ар Ваера, главы Ночного приказа королевства Маллор.
[2] Паучиха — Тень, влюбляющая в себя лицо, интересующее главу Ночного приказа, а затем использующая его согласно указаниям начальства.
[3] Цветочная улица — улица в Верхнем городе Лайвена, на которой расположена большая часть публичных домов столицы.
[4] Чеснок в траве — выражение, аналогичное нашему «подводному камню».
Глава 27
Глава 27.
Второй день первой десятины первого месяца осени.
Мотаться по дорогам Маллора в сопровождении десяткакабанов, жаждущих приключений, моим женщинам понравилось куда меньше, чем путешествовать по бездорожью вшестером. По их мнению, ночевки в белых[1] покоях постоялых дворов, даже самых хороших, но все равно пропитавшихся запахами подгоревшего мяса, прогорклого масла, кислого вина и им подобными, не шли ни в какое сравнение с возможностью поваляться на охапке душистого лапника. Возможность помыться горячей водой — с удовольствием, которое можно было получить от купания в чистейшей воде лесных речушек и ключей. А необходимость постоянно держать лицо и следить за тем, что говоришь — с радостью оставаться самими собой круглые сутки. Кроме того, они маялись от отсутствия нормальных тренировок. Поэтому во время коротенькой — кольца в три — разминки по утрам вкладывались в каждое движение так, как будто знали, что в их жизни оно будет самым последним. Единственное, что их примиряло с действительностью, это существенно возросшая скорость передвижения: имея в своем распоряжении способность Вэйлькислышать , десять неплохих мечников и заводных лошадей, я гнал отряд на скорости, близкой к предельной. И не тратил время даже на остановки на обед.