— Чудовищем был твой дед, поэтому та смерть, которую ты ему подарила, на мой взгляд, была слишком мягкой! — нисколько не кривя душой, заявил я. — Кроме того, убивала не ты, а мы…
— Нет, я мсти— …
— Можешь закрыть глаза и представить себе маму, Майру, Тину и Альку? — перебил ее я.
— Конечно!
— Представь, и как можно ярче! А теперь допусти, что твой дед жив, и что посылаемые им боевые пятерки могут в любой момент проникнуть в наш дом и убить меня или кого-нибудь из тех, кто тебе дорог.
От рук супруги плеснуло такой безумной стужей, что у меня на мгновение помутилось в глазах. Но мысли я все-таки не потерял:
— Теперь скажи, с чего я начал разговор с твоим дедом и чему уделил основное время?
— Расспросам о тех, кто хоть что-то знает о Дарующих и боевых пятерках! — не задумываясь, ответила она.
— Вот именно! — кивнул я. И тут же подытожил: — Рисковать тобой ради мести я бы не стал: мы приехали в Глевин для того, чтобы у нашей семьи появилось будущее!
Вэйлька сглотнула и вжалась в меня всем телом:
— Я об этом не подумала! И счастлива до безумия, что Пресветлая свела наши пути!
[1] Незабудка — местное название девушек легкого поведения, подрабатывающих на постоялых дворах.
Глава 30
Глава 30.
Седьмой день третьей десятины первого месяца осени.
С десятком наемников, нанятых в Мелеке[1] для сопровождения, дорога стала проще, но скучнее. Образ путешествующего благородного с торренкой-меньшицей, лицо которой постоянно скрывала маска, вызывал осторожное любопытство вместо бесконечных поединков. Поэтому ехали быстро и без приключений, но пребывали в крайне неважном настроении, ведь вечное присутствие рядом посторонних не давало нормально тренироваться. Соответственно, занятиям посвящали всего по половине стражи каждое утро и иногда прихватывали по кольцу-другому перед сном. Хейзеррцев отпустили в Трейме, небольшом городке, стоящем на хейзеррском тракте в дне пути от Лайвена. Переночевали в нем же. А следующим утром, въехав поглубже в лес, стали самими собой. Точнее, я переоделся в дорожный камзол родовых цветов и вернул на палец перстень, а моя меньшица вернула себе внешность той самой инеевой кобылицы, в которую превратилась еще на охотничьей заимке.
Когда мы закончили с преображением, сразу же вернулись к дороге, послали лошадей в свободную рысь и до самого вечера останавливались только по нужде. Знакомые стены увидели чуть менее чем за стражу до заката, полюбовались мощными зубцами и бойницами, а потом устроили небольшой привал прямо на обочине, дабы подъехать к воротам перед самым их закрытием.