Я прекрасно понимал, что, окажись я на месте этой женщины, беспокоился бы за дочку не меньше. Поэтому прикрыл глаза, чтобы подобрать слова для последующих объяснений, и… услышал тяжелый вздох:

— Нейл, все три девочки вас боготворят. И мне кажется, что ради того, чтобы сохранить в них это чистое и светлое чувство, стоит на какое-то время забыть о гордости, самолюбии и правилах приличий. В общем, если вы примете этот совет, то я помогу вам разобраться и в этой области отношений между мужчинами и женщинами. Причем… не только на словах.

Услышав последнюю фразу, я сначала онемел, а затем понял, что для Тины такое решение вполне нормально: женщина, пытавшаяся закрыть собой дочку от шайки разбойников и не испугавшаяся подставить шею под мой меч, должна была постараться защитить Альку и от разочарования будущим мужем. Тем более что это самое «разочарование» могло привести девушку, пережившую насилие, к серьезнейшему срыву или уходу за Грань.

Слава Пресветлой, такого самопожертвования не требовалось:

— Почему наш род называют Странным, знаете?

— Все женщины, когда-либо становившиеся женами или меньшицами глав рода Эвис, рано или поздно отдалялись от света и начинали себя вести так, как будто остальной мир был им неинтересен, а благородные забавы скучны. Балам и приемам они предпочитали общество мужа и детей, а охотам — конные прогулки в глухомани… — начиная что-то понимать, все медленнее и медленнее заговорила Тина. — И все, как одна, забывали о существовании других мужчин.

— Деда я почти не помню… — продолжил я. — А отец утверждал, что настоящий Эвис должен четко разделять Свет, то есть, любовь души, и Страсть — любовь тела. К первому относился с благоговением, а вторую без первой не любил, хотя и терпел. Поэтому через несколько дней после четырнадцатилетия посадил меня перед собой, еще раз описал разницу между этими видами отношений, а затем объяснил, что такое паутина страсти [2] , и как можно избежать попадания в нее.

— Готовил из тебя будущую Тень?

Я пожал плечами:

— Наверное. По крайней мере, первые три ночи в «Усладе души» я провел в комнате с плотно зашторенными окнами и без любых источников света, зато с постоянно меняющимися девушками. А почти всю четвертую просидел за стенкой со смотровой дырочкой в коридор, по которому милующиеся парочки отправлялись в комнаты для свиданий, и по которому «прелестницы», отработавшие полученные деньги, возвращались обратно в зал…

— Зачем⁈

— По совету отца я сравнивал выражения их лиц. До и после… — криво усмехнулся я. — Он постарался избавить меня от лишних иллюзий. И отбить всякое желание искать «ту единственную, которая тогда, ночью, так искренне шептала слова любви…»