Разобравшись с продажей последней партии добра — шести неплохих кольчуг, бахтерца и двух кожаных нагрудников — я вручил ожидавшему меня стражнику пару медных щитов[3] на пиво. Потом ответил коротким кивком на благодарный поклон и в поводу с единственной заводной кобылкой очень неплохих кровей, которую я решил подарить Майре, неспешно поехал в сторону Верхнего города.

Полуденные ворота в стене, разделяющей внутреннюю и внешнюю части Лайвена, преодолел без каких-либо проблем, так как там дежурила смена во главе со знакомым десятником. До Псарни тоже добрался достаточно быстро. А вот перед дверями в кабинет ее начальника завис на долгие полторы стражи.

За время ожидания я основательно пропах мертвечиной, так как поднял с собой не один «вексель», а две сумки по четыре головы в каждой, ибо был уверен, что получу не только награду, обещанную за голову Шэнги, но и премию за уничтожение его людей. Почему? Да потому, что «главный волкодав» королевства Маллор, Витсир ар Дирг по прозвищу Лайвенский Пес, был одним из ближайших друзей моего отца. И до сих пор считался другом рода Эвис. Впрочем, почему «считался»? Он помогал. В меру своих отнюдь не маленьких возможностей. И при этом умудрялся не задевать моего самолюбия!

Увы, стоило мне дождаться вызова и, волоча за собой сумки, войти в хорошо знакомый кабинет, как настроение стремительно ухнуло в пропасть. Вместо дяди Витта за тяжеленным столом из мореного дуба обнаружился Овьен ар Биер, двоюродный брат королевы Маниши, нынешней старшей жены Зейна Шандора. Или человек, умудрившийся всего за два года службы в Мытном приказе заслужить прозвище Чумная Крыса!

— Так-так-так… — оглядев меня с ног до головы и очень неприветливо поморщившись, пробормотал он. А про необходимость поздороваться благополучно «забыл». — И что это вы мне притащили?

Покидать кабинет, чтобы увезти «трофеи» в другой город, было уже поздно, поэтому я поставил «добычу» на пол и по-военному стукнул себя правым кулаком по груди:

— Головы, арр!

Крыса поморщилась. Что меня нисколько не удивило — воинское приветствие не требовало ни поклонов, ни пожеланий доброго дня, ни иных проявлений уважения, демонстрируемого собеседнику. А для людей вроде арра Овьена, крайне щепетильно относящихся к ущемлению своего статуса, такая простота должна была казаться чем-то вроде плевка в лицо.

— Головы? И чьи же?

Я достал из нагрудного кармана аккуратно сложенный розыскной лист, неторопливо его расправил и, сделав два шага вперед, припечатал правой ладонью к столешнице:

— Шэнги Кровавого Орла и его людей, арр!