Тем временем арр Бриел добрался до своего места, опустился в широченное и высоченное кресло, лишь немного не дотягивающее размерами до трона короля Зейна, и приподнял над столешницей здоровенный золотой кубок, щедро украшенный драгоценными камнями:

— Друзья мои! Рад сообщить вам, что сегодня Пресветлая осчастливила меня еще одной радостью! Родовой замок Маггоров почтил своим визитом единственный наследник одного из достойнейших сынов нашего королевства, когда-либо рождавшихся под ликом Ати, и вернейшего из вассалов рода Шандоров, когда-либо прикрывавших спину нашим верховным сюзеренам, арра Гаттора по прозвищу Молния! К сожалению, при жизни этого великого воина я не имел чести входить в его ближний круг. Однако, подобно большинству благородных королевства Маллор, был непоколебимо уверен в том, что на него можно положиться и в самом кровавом бою, и в самом разнузданном веселье…

«Про разнузданные веселья с участием отца не слышал ни разу, а в остальном верно…» — справедливости ради мысленно отметил я.

— … зато теперь могу с гордостью заявить, что считаю своим другом и другом рода Маггор его сына и нынешнего главу славного Старшего рода Эвис, арра Нейла!

Это заявление заставило меня подобраться — чем-чем, а титулом «друг рода» в Маллоре не разбрасывались. А ар Бриел продолжал в том же духе:

— Чуть более полутора месяцев назад этот молодой воин, достойный наследник своего отца и четырех с лишним десятков поколений славных предков, в одиночку вырезал шайку Шэнги Кровавого Орла, в течение двух с лишним лет державшую в страхе весь Маллор. И спас от лютой смерти мою дочь и любимую внучку…

Взгляды всего общества, собравшегося в большой трапезной, тут же скрестились на мне. И если женская половина смотрела с пусть и хищным, но интересом, то в глазах большинства мужчин читались либо недоверие, либо плохо скрываемая ревность. А арр Бриел, озвучивая фразы, явно «подсказанные» старшей женой, продолжал подбрасывать поленья в пылающий костер их чувств:

— И знаете, что меня, бывалого воина, знающего, с какой стороны браться за меч, потрясает больше всего? То, что догнав шайку на половине пути между дорогой и логовом, этот достойный воспитанник своего великого отца не стал считать противников, а, сходу ворвавшись в их ряды, положил и самого Шэнги, и семнадцать его душегубов одной-единственной «Кровавой Дорожкой»!

— «Кровавой Дорожкой»? — возмущенно переспросил его молодой, лет эдак на восемь постарше меня, мужчина в цветах рода Сулон. Судя по избыточному гонору и старательно изображаемой властности, арр Фаррес, второй сын главы рода, до сих пор умудрившийся не заслужить уважения даже у собственного отца. — И, к тому же, одной-единственной⁈