Она тут же встрепенулась и полыхнула нетерпением напополам с мстительной радостью. Я тут же послал ей ощущение спокойствия, бесшумно встал, подошел к двери и, чуть приподняв створку за массивную кованую ручку, мягко толкнул ее от себя. Неплохо смазанные петли и простенькая, но вполне рабочая предосторожность сотворили ожидаемое чудо — не раздалось ни малейшего скрипа. И я, подав Вэйльке знак «следуй за мной», вышел из комнаты.

Четыре десятка шагов по направлению к лестнице, ведущей на третий этаж, прошли достаточно спокойно, благо на масляных лампах, освещающих коридоры в ночное время, в этом доме не экономили. В нескольких локтях от угла, из-за которого вскоре должен был показаться стражник, нашли небольшую нишу. А перед тем, как в ней спрятаться, договорились, в какой момент надо будет бить «стужей».

Шаги первого ар Улеми, которому предстояло утолить нашу жажду мести, мы услышали через полторы сотни ударов сердца: воин шел по коридору крайне неторопливо, зато с постоянной скоростью и без остановок. Угол миновал «впритирку», даже не подумав оставить себе пространство для маневра на случай внезапного нападения. Мысленно обозвав егомясом , я приготовился к действию, и, дождавшись, пока воин застынет ледяной статуей, плавно, но быстро скользнул к нему в душу. А когда свернул бедняге шею, оторвал его от пола, перенес в ту самую нишу, в которой прятался вместе с Дарующей, и двинулся дальше…

…В покои к арру Харзаху мы с Вэйлькой вошли кольца через два, оставив за спиной шесть остывающих трупов. Постояли в гостиной, пытаясь соотнести ощущения, которые дарила возможностьслышать , с количеством обнаруженных дверей, скользнули к той, за которой ощущалось спящие сознания главы рода Улеми и чьи-то там еще, переглянулись и осторожно потянули створку на себя.

Человек, заставившийперекинуться родную дочь, нашелся рядом с парой совсем молоденьких девушек. Судя по заострившимся чертам обтянутого кожей черепа и вспухшим суставам на пальцах его кисти, торчащей из-под одеяла — так и не пробудивших в себе Дар. Спал арр Харзах беспокойно, тихо постанывая во сне и пятная подушку струйкой слюны, стекающей из почти безгубого рта. Поэтому проснулся сразу же, как ощутил сковавшую его члены «стужу».

— Не самой доброй ночи! — насмешливо буркнул я после того, как затолкал обрезок простыни в рот ближайшей девице. Потом повторил процедуру с растерявшимся главой рода Улеми и его второй соседкой по кровати, и добавил: — Надеюсь, вы узнаете ощущения?

В чувствах старика, кроме бешенства, появилось недоумение: ощущения он узнал, но лица Вэйльки, освещенное светом мерной свечи, не помнил.