Этот вывод я перепроверял трижды, но так, чтобы вносимые мною изменения нельзя было собрать в некий общий образ. Результат оказался тем же: любая странность, которая могла быть признаком скрытого наблюдения за территорией, очень быстро замечалась и проверялась. А другие игнорировались.

Оценил я и уровень подготовки этой пятерки. И пришел к выводу, что все эти бойцы подготовлены лучше того, четвертого — всегда правильно прятались, правильно двигались и даже правильно дышали. Ну и, самое главное, эти воины несли службу в обычном режиме. То есть, днем отсыпались или сопровождали охраняемое лицо по одному ему известным делам. А после заката брали под свой контроль и основное здание, и прилегающую территорию в режиме два-два-один. В смысле, двое работали, двое страховали, а один отдыхал.

В итоге, к концу второй ночи наблюдения я мог с уверенностью утверждать, что звезда, которая наведывалась ко мне, прибыла из Глевина[1] или другого крупного города Хейзерра. И, вероятнее всего, не уведомила посла о своем появлении в Лайвене. Не могу сказать, что я обрадовался. Скорее, запутался еще больше. Ибо понимал, что допрос какого-нибудь сотрудника посольства, скорее всего, не даст ничего, кроме дополнительных проблем. Поэтому, поколебавшись, отказался от этой мысли и поплелся домой. Из-за тягостных раздумий как-то позабыв про то, что там пусто, а за Майрой надо идти на постоялый двор.

Вспомнил я об этом только тогда, когда забрался во двор особняка Витзеров и не учуял запаха взвара. Сначала разозлился на свою глупость, потом решил, что раз все равно нахожусь у дома, то можно обойти его вокруг и поискать следы очередных гостей. И ведь нашел! Целых две цепочки!

Прокравшись по ним до своего забора, удивился крайне неудачному выбору места для его преодоления, последовал примеру лучей очередной боевой звезды, но в стороне, и вскоре понял, что никакие это не лучи — либо парочка начинающих воров, либо двое беглых слуг.

Разбирательство с тем, кто прятался в каретном сарае, решил оставить на потом, поэтому проник в дом через окно, разбитое вторым «гостем», и, ощутив запах немытого тела, крови и пота, рванул в сторону малой трапезной, в которой поскрипывали половицы.

Когда я возник в дверном проеме, «гость» как раз садился. Но не на обтянутое не самой дешевой тканью кресло, а на деревянный подлокотник. Лица и фигуры я не разглядел, так как он был в дорожном плаще с капюшоном. Зато оценил неуверенность движений, вызванную либо ранением, либо болезнью, соответствующий запах и совсем не внушающий уважение рост.