— Мисс… э… мисс…

— Меня зовут София, — откликнулась бортпроводница. — Что-нибудь принести?

— Давайте ваше снотворное. И бутылку минеральной воды, пожалуйста.

— Одну секунду, мистер Шнайдер.

Джет начал ускорение и оторвался от земли, я еще несколько минут рассматривал огни удаляющегося города, а затем выпил принесенную девушкой таблетку, забрался в кровать и благополучно уснул. Лекарство оказалось весьма качественным, однако пробуждение стало для меня легким шоком — когда я вновь открыл глаза, то самолет прочно стоял на земле, за плотными шторками иллюминатора светило яркое солнце, а мой новый браслет показывал одиннадцать с половиной часов утра.

— Вот черт…

Я поспешно оделся, вышел из отсека, после чего увидел маленький сервированный столик с несколькими закрытыми блюдами, а также улыбающуюся Софию.

— Доброе утро, мистер Шнайдер.

— Почему вы меня не разбудили? Доброе утро.

— Мистер Кайзер распорядился, чтобы вам дали как следует отдохнуть, — пояснила девушка. — Не беспокойтесь, у вас достаточно времени. Можете спокойно принять душ и позавтракать.

Чувствуя, что прикоснулся к абсолютно неизвестному простым людям стилю жизни, я выполнил все рекомендации, съел порцию греческого салата, загрузился в дожидавшийся меня вертолет и спустя два часа оказался над владениями Вильгельма Кайзера. После приземления меня сразу же взяли в оборот сотрудники местной службы безопасности, однако ничего запрещенного я с собой не вез и досмотр очень быстро закончился. Правда, купленный день назад браслет все же пришлось сдать.

— Никаких электронных устройств, мистер Шнайдер. Мы вернем его вам на выходе.

— Конечно.

— Вы хотите отдохнуть или развлечься? Управляющий будет рад показать вам коллекцию живописи, организовать рыбалку или проводить в библиотеку.

— Если честно, то я не знаю. Думаю, картины интереснее всего.

Следующие четыре часа действительно напомнили мне экскурсию по музею — опекавший меня дворецкий с удовольствием рассказывал о полотнах великих художников, делился историями торгов, объяснял культурную ценность того или иного экспоната, а попутно с этим ненавязчиво давал характеристики различным изобразительным стилям. На фоне моего тотального погружения в репрессивный социализм все это казалось чем-то невыносимо прекрасным — настолько прекрасным, что когда пришло время сделать обеденный перерыв, я ощутил искреннее разочарование.

Организованная специально для меня трапеза могла бы удовлетворить даже самого взыскательного гурмана, сразу после нее мне предоставили возможность еще немного отдохнуть в гостевых апартаментах, а еще через два с половиной часа наступил тот момент, ради которого я сюда и прилетел.