К счастью, спустя какое-то время нудная лекция закончилась, нас отпустили восвояси, а еще через два часа пришло время загружаться в ракету. Я вместе с другими путешественниками поднялся на лифте к пассажирскому блоку, залез внутрь керамической капсулы, расположился там в одном из кресел и уставился куда-то вверх, ожидая старта. Мне почему-то думалось, что в стенах отсека должны находиться иллюминаторы, но реальность оказалась гораздо более прозаической — единственным развлечением для космонавтов служили хаотично прыгавшие по стеклам скафандров блики от внутреннего освещения.

Я успел мысленно удивиться тому, насколько быстро изменилась моя судьба, а затем начался предстартовый отсчет, лампочки погасли и до нас дошел низкий басовитый гул от включившихся двигателей. Еще через десять секунд последовал мягкий толчок и меня начало вдавливать в спинку кресла — медленно, но уверенно. Откуда-то извне пришла волна иррациональной паники, дышать стало гораздо труднее, но в конце концов ситуация более-менее стабилизировалась. Перегрузки остались на вполне терпимом уровне, гул сменился легкой вибрацией, а освещение снова включилось.

Еще через пятнадцать минут ракета начала совершать какие-то сложные маневры, в результате которых вектор гравитации несколько раз сместился. Потом все опять устаканилось.

— Корабль вышел на траекторию полета к лунной базе, — сообщил из потолочных динамиков бесстрастный голос. — Все системы работают в штатном порядке. Членам экипажа разрешено самостоятельное перемещение без использования скафандров. Полет продлится сорок семь часов пятнадцать минут.

Внутреннее пространство капсулы исключало беззаботные прогулки, однако все участники экспедиции тут же воспользовались разрешением снять громоздкие костюмы, распихали их по маленьким шкафчикам, после чего вновь устроились на разложенных креслах. Разгон продолжался, повышенная сила тяжести отнюдь не способствовала красноречию, но провести еще двое суток в довольно-таки тесной камере без общения с другими астронавтами никому из нас не хотелось. Тем более, что все мы вышли из одного института и обладали более-менее схожими уровнями допуска к его тайнам.

— Чудеса, — нарушил общее молчание абсолютно лысый и чуточку полноватый мужчина, в котором я опознал Шарля Возняка. — Никогда не думал, что это действительно случится.

— А оно случилось, — задумчиво протянул устроившийся возле него Линнер, с интересом рассматривая мое лицо. — Директор Шнайдер, это была ваша идея?

— Нет, лично Вильгельма Кайзера.

— Интересно.

— Он хочет, чтобы мы отправились на Барнард, — сообщил всем известную истину Марк Хансен. — Не совсем понимаю, зачем, но хочет.