Либо подсуетились сами покровители. Но цель одна — не дать Хлебникову дать показания на суде.

А что теперь с Волковым? Генерал-губернатор Москвы, второй фигурант дела. Он знает российскую часть схемы, но вряд ли имеет прямой выход на европейских аристократов. Хлебников был посредником. Волков — просто коррумпированный чиновник, прикрывавший воровство.

Для покровителей Волков не опасен. Его можно оставить в живых — он всё равно не сможет назвать имена.

А мы?

Семья Фаберже — косвенные свидетели. Мы с Обнорским знаем о факте кражи, но не знаем конечных покупателей. Из всех ниточек, что ведут к заказчикам — только Хлебников и Фома. И обоих не получится разговорить. Одного — никогда, второго — пока что.

Я уселся перед компьютером и запустил программу видеосвязи. Интерфейс загрузился — окно с контактами, кнопки, иконки. Я пролистал список, нашёл «Самойлова Алла Михайловна» и нажал на кнопку вызова.

Экран потемнел. Появилась надпись «Соединение…» Я уже подумал, что она не ответит, когда экран вспыхнул. Алла появилась в кадре, и я едва её узнал.

Бледное лицо, но глаза красные. Волосы выбились из причёски и падали на плечи беспорядочными прядями. Никакой безупречной элегантности, к которой я привык.

За её спиной виднелась роскошная обстановка — резная мебель, тяжёлые портьеры, картины в золочёных рамах. Её комната в особняке Самойловых на Елагином острове.

Но сейчас это не имело значения.

— Александр Васильевич, — голос дрожал, — вы… вы уже видели новости?

— Видел, — ответил я спокойно. — Как вы, Алла Михайловна? Как ваша семья?

Она провела рукой по лицу, смахивая невидимую слезу.

— Я… я напугана. Родители тоже напуганы, хотя стараются этого мне не показывать. Отец созвал семейный совет сразу после новостей. Мать предложила уехать в наше дальнее имение, — тихо сказала Алла. — Подальше от столицы. На время, пока всё не уляжется.

Она замолчала, кусая губу.

— Александр Васильевич, я ведь давала показания против Хлебникова, расследовала его махинации… Если его убили, чтобы заставить замолчать… может, теперь за мной придут?

Последние слова прозвучали почти шёпотом. Алла отвернулась от камеры, вытирая глаза. Её плечи вздрагивали.

— Алла, послушайте. — Она повернулась обратно к экрану, смотрела на меня красными глазами. — Вам и вашей семье вряд ли что-то угрожает. Давайте подумаем логически. Эмоции сейчас плохой советчик.

Я откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями.

— Давайте разберём ситуацию по пунктам. Первый: кто заинтересован в смерти Хлебникова? Те, на кого он мог бы вывести. Заказчики краденых ценностей из Бриллиантовой палаты. Те, кто покупали артефакты, зная, что они украдены. Им нужно было, чтобы Хлебников не назвал имена на суде. Понимаете?