— Суд постановил, — Муравьёв зачитывал с той же невозмутимостью, с какой читал бы меню. — Осуществить полную конфискацию всех активов Хлебникова Ивана Петровича в пользу казны и пострадавших лиц.
Малинин вскочил:
— Протестую! Это грабёж наследников!
— Протест отклонён, — отрезал Муравьёв. — Наследники преступника не могут пользоваться плодами преступлений. Сядьте.
Малинин сел. Лицо у него было такое, будто он проглотил лимон целиком.
— Часть конфискованных активов передаётся пострадавшим в качестве компенсации. Семье Фаберже — сто тысяч рублей и производственные помещения на Гороховой улице в Санкт-Петербурге. Купцу Овчинникову — тридцать тысяч рублей…
По двадцать тысяч досталось Сазиковым и Верховцевым, и ещё по десять — нескольким пострадавшим.
— Заседание окончено.
Молоток ударил по столу, и зал взорвался. Журналисты повскакивали с мест, представители Гильдии переговаривались, одобрительно кивая. Кто-то в задних рядах зааплодировал — стихийно, нестройно.
— Справедливость, — выдохнул Василий. — Оказывается, она всё ещё существует…
Глава 26
Дорога от здания суда до дома на Большой Морской заняла двадцать минут. Двадцать минут, за которые дышать стало чуть легче.
Лена откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Штиль вёл машину, вторая — с родителями — следовала за нами.
— Наконец-то, — тихо сказала сестра. — Наконец-то всё закончилось…
Голос был усталый, но в нём звучало то особое облегчение, которое бывает, когда снимаешь тяжёлый рюкзак после долгого перехода. Ещё не радость — просто отсутствие боли.
Я смотрел в окно. Зимний Петербург проплывал мимо — серое небо, снег на крышах, фонари вдоль набережной. Долгая война. Пилин, Хлебников, Волков. Нападения, диверсии, пожар, суд. Месяцы, когда каждый день начинался с вопроса «что ещё они придумают?» и заканчивался планированием обороны.
Но мы выстояли. Семья Фаберже — выстояла.
— Саша, — Лена открыла глаза, — ты веришь, что всё правда кончилось?
Я повернулся к ней.
— Эта глава — да. Но впереди императорский конкурс.
— Презентация уже через неделю, — кивнула она. — Ты готов?
— Почти. Осталось довести до ума макет и доделать электронную презентацию.
— Александр Васильевич, какие планы на вечер? — спросил Штиль, не отрываясь от руля.
— Отпраздновать. Семья заслужила.
Марья Ивановна со своими девицами встречали нас в прихожей.
— Ну как⁈ Осудили⁈
Василий Фридрихович вошёл за нами с выражением лица, какое бывает у полководцев после победной битвы.
— Пожизненная ссылка Волкову. И полная конфискация имущества у Хлебникова. Марья Ивановна, сударушка моя, закатывайте пир! Будем отмечать.