Номер три — Юрий Александрович Бельский. Грандмастер восьмого ранга, специалист по боевым артефактам, поставщик Военного министерства. Военная выправка, короткая стрижка, взгляд человека, который привык командовать. Пришёл один, без помощников. Кейс у него был компактный, металлический, чем-то похожий на армейский контейнер.

Номер четыре — Никита Павлович Милюков. Грандмастер восьмого ранга, мастер микроскопической работы. Очки с толстыми стёклами, лупа на золотой цепочке. Знаменит часами и миниатюрами — его механические работы продавались за бешеные деньги. С помощником они в третий раз открывали и закрывали кейс — проверяли что-то, видимое только им.

Номер пять… Николай Евгеньевич Бертельс.

Я задержал на нём взгляд. От прежнего гонора не осталось и следа. Тот Бертельс, который смотрел свысока на экзаменах, который придирался к каждой мелочи, который ходил по Гильдии хозяином, — исчез. Вместо него сидел человек, получивший послание. Тише воды, ниже травы.

Урок усвоен. Хорошо.

Номер шесть — Пётр Иванович Сазонов. Лет сорока, самый молодой мастер восьмого ранга. Амбициозный, из московской купеческой семьи. Он прибыл с тремя помощниками, которые нервно охраняли здоровенный кейс, — явно компенсировал недостаток опыта энтузиазмом и количеством ассистентов.

Номер семь — Михаил Степанович Хлебников, дальний родственник покойного Павла Ивановича Хлебникова. Выглядел мастер угрюмо, взгляда моего избегал. Понятно — после приговора магнату все Хлебниковы стали нерукопожатными. Участвовал, видимо, чтобы доказать, что не все Хлебниковы — преступники. Благородное намерение, хоть и обречённое. Сам факт того, что его допустили до участия в конкурсе, уже был удивителен.

Номер восемь — Владимир Карлович фон Дервиз. Грандмастер восьмого ранга, немец, работающий в России двадцать лет. Спокойный, методичный, с тем выражением лица, которое бывает у людей, уверенных в собственной компетенции. С помощником — тоже немцем.

И мы. Нас оставили на десерт.

Девять мастеров. Девять проектов.

Вскоре начали прибывать члены комиссии. Семеро в парадных мундирах и при орденах рассаживались за длинным столом, переговариваясь вполголоса. За ними — зрители: придворные, представители Министерства Императорского двора, несколько членов Гильдии в качестве наблюдателей. Человек тридцать. Гвардейцы караулили у дверей.

Ровно в десять к трибуне подошёл председатель комиссии.

Князь Александр Николаевич Оболенский, обер-гофмаршал Императорского двора. Около шестидесяти, высокий, представительный, с седыми усами и орденом святого Александра Невского на груди.