Я взял со стола нож для бумаги и аккуратно вскрыл конверт.
'Граф и графиня Ушаковы имеют честь пригласить Александра Васильевича Фаберже на вечер по случаю помолвки их сына, директора Департамента магических артефактов Дениса Андреевича Ушакова, с дочерью Грандмастера Василия Фридриховича Фаберже — Еленой Васильевной Фаберже.
Приём состоится двадцать восьмого августа в семь часов пополудни во дворце графов Ушаковых на Фурштатской улице. Просим подтвердить присутствие до пятнадцатого числа…'
Я взглянул на подпись старшего Ушакова и улыбнулся. Да уж, отец Дениса соблюдал все правила даже в мелочах.
Я положил приглашение на стол. Постоял несколько секунд, потом наклонился и открыл нижний ящик.
Под папкой текущих заказов лежал мой альбом для эскизов в кожаном переплёте. Я достал его, открыл на последней заполненной странице. Эскиз броши в форме листа гинкго смотрел на меня — изящный, неторопливый азиатский силуэт, в углу был мой карандашный набросок зелёного турмалина у основания.
Я взял карандаш и подправил ещё одну линию у черенка — она там сходилась немного резковато. Но я придумал, как сделать её более плавной.
Потом ещё подумал и приписал в углу маленькую пометку: «Турмалин, лучше с золотистым оттенком. Может быть, с тонкими прожилками».
И прикинул сроки. Канделябры сейчас были в приоритете параллельно с «Сингулярностью». Плюс подготовка к Поднебесной с Сюем. Приём двадцать восьмого числа, а ещё начало подготовке к самой свадьбе, пусть она и состоится лишь следующей весной. Если работать по ночам, как привык, — можно успеть сделать брошь до двадцать восьмого…
Я провёл карандашом ещё пару штрихов, но вдруг остановился.
Нет.
Всё же не нужно. Не сейчас.
Этот вечер будет праздником Лены и Дениса. Я не хотел оттянуть даже малейшей доли внимания на себя. Пусть они насладятся счастьем и любовью.
Так что в тот вечер я выйду к Самойловым без подарков и без жестов. Да, я хотел сделать особенное украшение в подарок Алле, но не желал, чтобы её родители расценили это как попытку их подкупить.
Я выйду туда как наследник Дома Фаберже. Как Грандмастер восьмого ранга. Мастер, чьё имя за этот год прозвучало уже при двух императорских дворах. И мне не нужно пытаться привлечь их внимание. Самойловы должны сами взглянуть на мою семью иначе.
Если всех наших достижений Самойловым покажется мало — тут уже никакая брошь не поможет.
Так что брошь будет потом. Когда станет понятно, нужна ли она вообще.
Глава 4
Связанный с помолвкой ажиотаж начал понемногу утихать.
Газетчики выдохлись, корзины с цветами в холле и открытки сменились стопками деловой почты. А я наконец-то смог вернуться в мастерскую, где меня ждали вещи куда более приятные, понятные и привычные.