— Согласен. Заложу, — кивнул я. И мысленно дописал в схему ещё одну строчку.
Отец долго молчал, разглядывая мой наспех сделанный чертёж. Я видел, как на его лице скепсис медленно боролся с надеждой. И надежда, кажется, побеждала.
— Знаешь, — сказал он наконец, — это против всех правил, которым меня учили полтора века нашего ремесла. Контур, работающий на голоде. Артефакт, который светит, отнимая. — Он покачал головой. — Любой Грандмастер старой школы выставил бы тебя за дверь, не вглядываясь в чертёж.
— Полагаю, мало какой Грандмастер старой школы держал в руках бразильский чёрный алмаз, — отозвался я.
Василий поднял на меня глаза и вдруг едва заметно усмехнулся.
— А ведь может сработать, — проговорил он. — Чёрт возьми, может…
Он встал, залпом допил остывший кофе и кивнул на дверь:
— Собирай заново малый контур на контрольной пластине, как в прошлый раз. Если эта твоя самопитающаяся ересь хотя бы продержится минуту — будем считать, что мы спасли заказ. А если нет… — он пожал плечами, — хотя бы выспишься. Потому что после этого я отправлю тебя на отдых.
— Заманчивое предложение, — сказал я. — Прямо не знаю, чего и хотеть.
— И вот что, Саша. — Отец задержался в дверях. — Даже если контур заработает, это ещё полдела. Малый контур — игрушка. А впереди само яйцо: поле в десятки камней, центральный в гнезде, обратный ход на всю эту махину. Там твоя петля поведёт себя иначе, у нас будут большие проблемы.
— Знаю, — сказал я. — Но сначала дай мне опробовать эту идею на практике. А там разберёмся и с яйцом, и с Дядей Костей.
— Разберёмся. — Он кивнул и добавил, уже выходя: — Поспи хоть пару часов. На свежую голову руки твёрже.
Спать я, разумеется, не собирался. Руки уже чесались взяться за резец.
Впервые за неделю я смотрел на чёрный камень не как на врага, а как на загадочный двигатель, который я наконец-то понял, как запустить.
Глава 8
В кои-то веки я послушался совета отца и отправился спать.
А на следующий день, едва только проснувшись и, к своему удивлению, выспавшись, я плеснул в лицо холодной воды, переоделся в рабочее и спустился в мастерскую, пока вдохновение не выветрилось вместе с остатками кофеина.
Пробную пластину я собрал заново — из нового чернёного серебра, а вот камни взял их тех, что мы подобрали под проект.
— Миша! Позови ко мне Егорова, пожалуйста, — окликнул я одного из мастеров.
Старший мастер появился в мастерской с кружкой кофе и незажжённой сигаретой в зубах. Кажется, мой слегка посвежевший вид внушил ему надежду.
— Звали, Александр Васильевич?
— Звал. Мне нужен изумруд. Примерно в полкарата, огранки багет, чистый, с ровной отдачей стихии. И один прозрачный бриллиант под запал — примерно на карат. Активный, быстрый.