— За это не беспокойтесь, — заверил я и обернулся к Крылову. — Что ещё потребуется от меня?
— Самая малость. Реквизит. — Крылов протянул руку, и я отдал ему чёрную коробку. — Остальное мы сделаем сами. Проведите вечер дома, но на виду у прислуги. Чем больше свидетелей, что Фаберже сидел у себя, тем спокойнее.
— А если не так пойдёт у него? — Я кивнул на двойника.
— На этот счёт не волнуйтесь. Для нас это малая шалость. К тому же ваш дублёр не будет один. А я, признаться, давно не выходил в поле, — мечтательно произнёс Крылов, и в голосе его прорезалось нечто похожее на озорные нотки. — Бумаги, кабинеты, доклады… От такой жизни, Александр Васильевич, и зачахнуть недолго. А тут — анонимные маски, ночной сад, чужая игра… Грех упускать. Тряхну стариной.
Двойник коротко усмехнулся — моей же усмешкой. Водитель невозмутимо смотрел вперёд, словно вовсе не слышал этого разговора.
А я подумал, что только что отдал собственное имя и лицо взаймы человеку, которого вижу впервые в жизни. И хорошо, если Крылов решит распорядиться этим в рамках наших договорённостей.
Глава 11
Вечер четвёртого числа я провёл образцово скучно — отыгрывая роль, которую отвёл мне Крылов.
И это, признаюсь, оказалось весьма приятно. Я нарочито долго ужинал с семьёй в столовой. Похвалил жаркое Марьи Ивановны — дважды, чтобы она и её девицы точно запомнили. Впрочем, жаркое и правда удалось на славу.
Затем посидел в гостиной с матерью над эскизами, обсудил с Леной накладные, которые вполне могли потерпеть и до утра, и даже немного поторчал в мастерской на глазах у припозднившихся коллег.
Холмский опять бился над хитрыми закрывающими механизмами для «Сингулярности», и у него, как и у меня, хватало задачек со звёздочкой. Наконец, когда даже его беспроводные наушники разрядились, я выгнал Николая домой отдыхать и лично проводил до дверей.
Словом, я наследил по дому так, чтобы как можно больше людей подтвердили — Александр Васильевич весь вечер в доме на Большой Морской и никуда не отлучался.
Марья Ивановна, надо сказать, мою внезапную домовитость восприняла с не меньшим подозрением, чем Лена.
— Это что ж такое делается, — притворно ворчала она, подкладывая мне вторую порцию жаркого. — Александр Васильевич изволили из кабинета выйти, ужинают в кои-то веки не на бегу, добавки просят… Может, всё же позвать лекаря?
— Я здоров как бык, Марья Ивановна, — заверил я. — Просто соскучился по нормальному ужину. Вы же сами говорили, что мне нужно отъедаться. А тут такой повод.
— Ох, темните вы что-то, Александр Васильевич, — покачала головой домоправительница. — Сердцем чую, темните… Опять хитрости какие-то напридумывали?