Один Грандмастер хорошо, а два — лучше.

* * *

Василий Фридрихович сидел у себя с газетой и чашкой остывшего чая. На звук моих шагов он поднял глаза, посмотрел на футляр у меня в руках, потом на моё лицо — и аккуратно отложил газету.

— Не идёт, — угадал он, едва на меня взглянув.

— Не идёт. — Я развернул бархат и положил пластину на стол перед ним. — Контур чистый. Камни сели как надо. Вязь без разрывов. Активирую — и всё уходит в центральный камень и не возвращается. Он не фокусирует силу. Он её впитывает и не отдаёт.

Василий озадаченно на меня взглянул.

— Точно не мёртвый?

— Я бы почувствовал. Даже слабый. Здесь что-то другое.

Отец надел перчатки, взял лупу и склонился над пластиной. Долго рассматривал гнездо, крапаны, ход вязи. Потом, не касаясь камня, повёл над ним ладонью — медленно, как над горячей плитой.

Я видел, как у него едва заметно дрогнули брови. Тот же отклик, что почувствовал и я в мастерской. Упругий, голодный.

— Активируй, — сказал он. — На малой. Я посмотрю изнутри.

Я пустил силу — самую малость, тонкой струйкой. Отец закрыл глаза, вслушиваясь в контур своим чутьём. Несколько секунд он молчал, потом велел:

— Гаси.

Я погасил. Отец снял перчатки, откинулся в кресле и потёр переносицу.

— Знаешь, в чём твоя ошибка? — спросил он.

— В том, что я взялся ставить чёрную дыру в центр ювелирного изделия?

— В том, что ты считал его обычным камнем. — Василий постучал пальцем по краю пластины. — Я только читал о таких камнях, и это большая редкость. Подобные встречаются только в Бразилии, в остальных местах чёрные алмазы обычные. Он сам по себе является резервуаром силы. Без специальной проверки, которая чаще всего и не нужна, этого не заметить. Я с таким сталкиваюсь впервые…

Я тяжело вздохнул.

— То есть он в принципе не подходит под нашу задачу.

— По такой артефактной схеме — нет. — Василий помолчал. — Ты выстроил воронку, которая льёт воду в бездонный колодец, и ждёшь, когда колодец перельётся. Он не перельётся, Саша. Он просто выпьет колодец. А потом примется за того, кто носит воду.

Я вспомнил ту аккуратную, ласковую тягу, что потянулась ко мне по каналам. И поёжился.

— Это я заметил. А если поставить буфер? — спросил я, цепляясь за первое, что пришло в голову. — Камень-посредник между стихиями и центром. Дросселировать подачу. Пусть пьёт ровно столько, сколько ему отмерено, и ни каплей больше.

Отец качнул головой.

— Замедлишь утечку — и только. Буфер сдержит поток, но не изменит природу камня. Перельётся он от этого? Нет. Вспыхнет? Нет. Ты получишь контур, который не пьёт взахлёб, а сосёт по глоточку, ровно и бесконечно. Не голодный зверь, а тихий покойник. — Он усмехнулся невесело. — Поздравляю, ты придумал, как сделать мёртвое изделие более экономным способом.