Феанор буквально вскипает, глаза полыхают:

— Ещё один человек женится на нашей⁈ Чем вы, курицы, вообще думаете⁈ Одна только Зела хоть с мозгами! Да, выбрала Бера, могла бы и получше найти, но он хотя бы не человек! А остальные что, все с ума посходили⁈

Лакомка пожимает плечами, не особенно впечатлённая его негодованием:

— Такое будет происходить всё чаще и чаще. И вообще, дядя, почему ты так не любишь людей?

Феанор снисходительно цедит, как будто объясняет прописные истины детям:

— Потому что они слабаки.

В ответ на это Светка прыскает, Камилла с Леной переглядываются, а Лакомка ухмыляется, явно предвкушая хорошую беседу:

— Прости, конечно, дядя, но мой муж опровергает твоё утверждение. Напомнить, кто разрушил Северную Обитель монахов, которые тебя когда-то скрутили?

Феанор дергает губой, но молчит. Крыть-то ему нечем. Я же просто ем и слушаю. Спорить с Воителем? Лень.

Лакомка, поймав волну, продолжает с довольной улыбкой:

— А ещё, — она покачивает чашкой чая, — он усилил моих «сестёр», своих младших жён, так что теперь они не слабее любого трёхсотлетнего альва. Например, Светлана уложила на землю самого Организатора — Ратвера.

Феанор удивлённо поднимает брови:

— Праотцу ликанов? — как проняло-то его.

— Дважды зарядила между ног! — Светка гордо вскидывает подбородок.

— Верно, — кивает Лакомка. — А ещё сам Даня убил Лича. Ты же вроде как с ним пересекался… и, кажется, остался не в выигрыше.

Феанор плотно сжимает губы, задумчиво барабаня пальцами по столу, но всё же упрямо бурчит:

— И всё равно люди не отличаются умом.

Светка закатывает глаза и демонстративно вздыхает:

— Это уже больше похоже на тупую ксенофобию. Мы же по тебе не судим всех альвов и не считаем их бешеными психопатами.

Феанор косо смотрит на неё, но блондинка только хмыкает и делает глоток чая.

Доев последний кусок яичницы с беконом, я встаю из-за стола и бросаю:

— Славно поболтали, но мне пора. Воитель, ты остаёшься здесь. Не вздумай что-нибудь устроить.

Феанор пожимает плечами, будто ему и правда нечего делать:

— Мне нечего устраивать.

Ну-ну.

Я направляюсь к выходу, но в коридоре меня догоняет Лакомка, озадаченно нахмурившись:

— Мелиндо, а ты не знаешь, почему Олежек такой сонный всё утро?

Усмехаюсь:

— Знаю. Полночи не хотел спать — теперь наверстывает. А ночью снова устроит веселье. Так что готовьтесь.

Лакомка улыбается, но грустненько так:

— Да уж, наш малыш такой энергичный.

Вспоминаю недавний разговор с Морозовым и, прикинув, что этот момент лучше озвучить сразу, невзначай спрашиваю:

— Кстати, а Ненея в курсе, что Морозов планирует взять в гарем ещё нескольких альвиек?