Его объятия стали вдруг ещё крепче, он буквально вжал меня в себя, второй рукой проскользил по спине, обхватил затылок и…

И наши губы встретились…

Я перестала дышать.

Сердце замерло от его наглости, и от давно забытого ощущения, у меня под кожей словно растеклось приятное, возбуждающее тепло, на которое застывшее тело вдруг ответило, как на мартовский зов.

Что мы делаем…

— Вера, он прав, ты такая единственная, и я буду идиотом, если отпущу тебя.

— Нам нужно дождаться суда, я вам всё пояснила и не хочу быть игрушкой в чужих руках. На вас сейчас действует дух соперничества, завтра вы опомнитесь, вспомните свою мизантропию и раскаетесь в содеянном. А обещания и этот глупый поцелуй уже случились, и нам вообще станет невыносимо под одной крышей.

Мои слова попали в цель, заставили его едва заметно вздрогнуть, должно быть, хотел мне высказать за «мизантропию», но лишь улыбнулся и не отпустил. Так же как Боря, смотрит на меня, рассматривает вблизи, в зоне его хорошего зрения, словно впервые видит.

Снова улыбается, как человек, задумавший нечто совершенно безумное:

— Если я верну тебе это поместье?

— Я не принимаю такие дорогие подарки.

— Но я могу вытрясти эту семейку, за неправомочную сделку. Если верну тебе деньги, ты примешь мою руку?

Боже, я и так дышала через раз, а теперь замерла и смотрю на него, словно впервые увидела. Совесть кричит: «Не наглей!», а разум шепчет: «Соглашайся, иного пути нет!».

— Я не могу принимать такие решения, находясь в стеснённых условиях, и это не только про вашу хватку. Сейчас в моей судьбе самая опасная развилка, как у витязя, и чутьё мне подсказывает, что самый верный вариант, это вообще никуда не ходить. Просто ждать, а потом будет видно.

— Борис ошибся, описывая тебя.

— Он вообще ни единого слова не сказал правды, так что не верьте в его рекламную акцию.

Делаю усилие, отталкиваюсь от него и, наконец, освобождаюсь, но уже не спешу бежать, всё-таки оладьи надо жарить…

— Ты очень мудрая женщина, очень красивая, и…

Он не смог подобрать слова, и я подсказала.

— Очень удобная. Меня приучили быть незаметной, удобной, затюканной. Но теперь всё, я должна стать собой, и для этого мне нужно время. Ценю вашу искреннюю попытку спасти моё положение, но оно такое же, как и у Бори — продиктовано обстоятельствами.

Отряхиваю фартук, демонстративно чуть выше закатываю рукава и возвращаюсь на кухню жарить атеистические оладьи.

Фёдор стоит в дверях и просто наблюдает, согревая взглядом мою спину.

— И всё же я за справедливость. В ближайшие дни я завершаю работу над рукописью и должен лично отвезти её в столицу. Теперь уже точно подам иск на разбирательство каким образом это имение было продано, с продавцов, скорее всего, взыщут, и вы станете свободной от любых обязательств женщиной. Это поместье я вам верну.