Даже по весу понятно, что денег здесь было немерено. И если их тоже успел прибрать к рукам муж Веры, то суду с Борей точно быть.

— Мы тогда поедем, дела у нас. А это заберём. Как бы не съесть всё самим.

— Да, соблазн велик, уж постарайтесь воздержаться, — Фёдор решил немного пристрожить компаньонов.

Через несколько минут староста сам загрузил все «пробники», помог жене подняться на облучок рядом с собой и поехал к себе в деревню, оставляя нас с новой информацией для размышлений.

Смотрю на коробку и спрашиваю Фёдора Григорьевича по существу самого насущного вопроса. Надеясь, что он не сморщит лобик и не скривит губы, как Боря, от пошлого слова «деньги».

— Как думаете, там деньги-то есть на счёте?

— Ваша метрика, как мне кажется, была доступна вашему супругу, а печати, насколько я помню, выпускается две. По крайней мере, при покупке имения, я получил как новый собственник две штуки. А вашу печать, нашёл в письменном столе вашего отца, видимо, про неё забыли, когда вас забирали в пансион. Может быть, и специально оставили, ведь старосте приходилось налоги платить, не думаю, что денег на счёте много.

Пожимаю плечами, вздыхаю и не спешу развязывать шнурок, не хочется расстраиваться, увижу цифры, прикину в уме сколько могло бы быть денег и на жизнь, и на развитие, а и их нет, как и ничего нет.

— После Меркуловых вообще трудно что-либо сохранить или обнаружить из ценного, они как прожорливая саранча…

Я обречённо вздохнула и принялась ополаскивать посуду после гостей, мне бы ещё несколько морковок сегодня перетереть для внутреннего потребления, так сказать, а то Фёдор очень уж тоскливым взглядом провожал бочонки и особенно большую крынку с морковью.

— Однако я нашёл совершенную ценность, какую эти ненормальные, жадные и бездушные люди не разглядели — тебя!

Он подошёл сзади и положил жаркие руки на плечи, наклонился и, едва касаясь, поцеловал мою шею, и я от удовольствия вздрогнула, только что не замурлыкала. Как же приятно показалось. Но посуду не бросила и не повернулась. Пока не время, потому что если повернусь, то нас даже чесночное амбре не остановит.

Молчу и млею, млею и молчу, но держусь.

А он продолжает искушать, шепча на ухо:

— Это ещё одна причина, проехать нам с тобой в столицу вместе. В банке нужно всё разузнать и выяснить. Если денег нет, то тогда начинаем открытое разбирательство. Воровство должно быть наказано. И это не обсуждается!

— В этом я с вами полностью согласна!

— В этом? А в чём не согласна? — он уже сделал над собой невероятное усилие и отошёл на безопасное расстояние.