— Иона… тут что-то не так… подожди…

Эйр поднимает бровь.

— Да уж. Работы предстоит много. Иона, я сюда пришёл не для того, чтобы, как ты сказала, сделать тебя подстилкой. В этом нет никакой логики. И с моей стороны это было бы крайне… странно. Твоих опекунов убили хоть и люди Галленов, но не по моему приказу, а по приказу моей бывшей супруги эйры Эльвины, когда я был в отъезде. К сожалению, у неё были полномочия сделать это с простолюдинами. Чем она и воспользовалась. А воины, подчинившиеся её приказу, не знали, что дочь кузнеца была не совсем дочерью кузнеца. Мне продолжать или ты понимаешь, к чему я веду?

Иона хлопает глазами с неестественной скоростью. Какая-то её часть догадывается, что имеет в виду один самых влиятельных аристократов Варгона. А с другой стороны… Иона — это Иона. Эмоции у неё на первом месте.

— Пошёл ты!

— Торн, я велел тебе её обучить не только маханию мечом.

— Хм…

— Ну что «хм»?

— Я не силён в этикете, господин Галлен.

— Действительно. — Эдмунд скрещивает руки. — Иона. Теперь слушай меня внимательно. И постарайся думать, прежде чем говорить. Как думаешь, почему банда Тесака, спасшая тебя из горящего дома, годами промышляла у замка и их не трогали мои люди? Почему Тесак никогда не обижал тебя и не разрешал обижать другим? Почему он так вовремя появился в тот день и вытащил тебя из беды?

У Ионы трясутся губы.

— Я…

— Мне жаль, что Эльвина убила твоих опекунов. Я знал их лично, и они были очень хорошими людьми. Да, Тесак был мерзавцем и никак не мог их заменить, но он всегда охранял тебя, как мог. После смерти твоих опекунов я не придумал ничего лучше, чем отдать тебя Тесаку и спрятать от эльфов в бандитском лагере. Именно там эльфы никогда не догадались бы искать. Это против их понимания людской натуры. Им тяжело представить, на что отец готов обречь свою дочь ради… её же спасения.

Иона бледнеет. Теперь у неё трясутся и руки.

— Времена изменились. Галлены стали сильнее. Эльфы хоть и победили в Аббатстве, но потеряли влияние в Меруносе. Поэтому я пришёл сюда лично ещё и для того, чтобы попросить твоего прощения за всё, что тебе пришлось пережить. Дочь моя.

Лия, невовремя решившая смочить пересохшее горло, не выдерживает, давится молоком, кашляет. По подбородку течёт на стол.

— Но… то есть вы с Римусом… вы же…

Торн одаряет Лию таким взглядом, что та краснеет и замолкает, так и не решившись выразить вслух возмущение противоестественными половыми отношениями братьев и сестёр…

Торн неожиданно встаёт, мотает головой во все стороны. Из-за прибытия Галлена он отвлёкся и не заметил, что Норана и Тиина… пропали под шумок.