— Горцы отправились с нами, чтобы поступить на службу к генералу Кнуту, — чеканит Серж. — Вполне возможно, их навыки скоро потребуются Короне на поле боя. Еще вопросы имеются, капитан?

— Мастер Серж, вы уверены, что стоит брать этих дикарей с собой? — Тремс выразительно обводит рукой свою кавалерию, готовую в любой момент опустить пики. — Мы можем избавить вас и заодно все Серые горы от этих лишних хлопот. Быстро и без потерь с вашей стороны.

— Вы всерьез думаете, что от их трупов на горной тропе будет больше пользы, чем от живых бойцов на поле боя? — голос Сержа звучит сухо. — Капитан, разбрасываться ресурсами Короны в разгар военной кампании — это крайне нерационально. Прошу уступить нам дорогу, мы выбились из графика.

Тремс, помедлив и взвесив риски конфликта с мастером Гильдии, наконец неохотно кивает. Он отдает короткий приказ, и патруль начинает медленно протискиваться дальше по тракту. Я предусмотрительно направляю свою лошадь вплотную к строю, работая живым буфером, чтобы удержать своих отмороженных горцев от спонтанного нападения на проезжающих мимо патрульных. Мои опасения не напрасны: неугомонная Трига уже откровенно облизывается на пухлую седельную сумку одного из солдат, прикидывая, как бы ее срезать. И судя по алчным взглядам остальных, не только у нее чешутся руки. Мне приходится свирепо зыркать на подопечных, пресекая любые поползновения.

Я сопровождаю патрульных еще немного, двигаясь параллельно, даже когда горцы остаются позади, а конница Короны уже минует основную колонну Гонцов. Убедившись, что инцидент исчерпан, я выдыхаю. Тут же возле меня оказывается Линария.

— Всё в порядке? — блондинка поднимет взгляд на меня.

— Да, вполне, — заставляю себя улыбнуться.

Если я с таким трудом контролирую их на марше, то как мне придется следить за этими головорезами в лагере генерала Кнута? Это же будет та еще круглосуточная морока, настоящая пороховая бочка. Остается только надеяться, что в регулярной королевской армии есть какие-то обкатанные варианты решения для подобных недисциплинированных наемников, иначе мы все отправимся на эшафот из-за их выходок.

Я кошусь на Лину, которая встала на пыльной тропе вровень с моим стременем.

— Рита влила в него молоко. Ну а ты-то сам, полагаю, сейчас просто безмерно счастлив?

— В смысле?

— Едешь себе верхом с комфортом, пока мы, простые смертные, грязь сапогами месим.

— Ну, знаешь ли, трястись в жестком седле — это тоже невероятно тяжелый, изнурительный труд, — я делаю одухотворенное и трагичное лицо, гордо выпрямляя спину. — Но ради того, чтобы привести нашему славному Королю новых преданных воинов, я готов мужественно потерпеть эти лишения.