Обращаюсь к потным, пыхтящим телохранителям:

— Уважаемые, вы не могли бы отойти в сторону ненадолго?

Здоровенные мужики в кольчугах прерывают свои тщетные попытки поднять экипаж и смотрят на меня сверху вниз, как на прилипшую к сапогу соплю. Читать в их глазах презрение к мелкому послушнику даже забавно.

Я не обращаю на них внимания и оборачиваюсь к графине, ожидая отмашки.

— Да пусть попробует сделать, как он хочет, — устало машет рукой Бермудская. — Хуже от этого уже точно не будет.

— Но, госпожа, при всем уважении! — тут же возмущенно басит старший охранник, чье лицо уже побагровело от натуги. — Мы из последних сил удерживаем кузов! Если мы сейчас хоть на шаг отойдем, карета рухнет в пропасть, а этот юнец просто улетит следом! — Тогда не отходите, уважаемый. Просто дайте мне немного места вот здесь, со стороны обрыва, — спокойно предлагаю я, подходя к пропасти, где ни один из них не рискнул встать из-за осыпающегося грунта. — И держите, пока я не скомандую.

Охранник недовольно скрипит зубами, но всё же немного сдвигается, освобождая мне узкий пятачок земли у самой кромки бездны. Я аккуратно кладу ладони на резное дерево кузова и мысленно активирую[Облегчение] . Понятия не имею, сработает ли магия. Напрягаю спину, готовясь к рывку, и тяну на себя. К моему удивлению, карета поддается так легко, словно она склеена из картона. Я без малейших видимых физических усилий приподнимаю соскочившую с оси часть и просто переставляю тяжеленный экипаж в сторону, на твердую и ровную поверхность тракта, где кучер сможет безопасно насадить колесо.

Охранники с отвисшими челюстями уставились на меня. Мастер Серж тоже недоверчиво приподнимает бровь.

— Кажется, всё оказалось намного проще, — я отряхиваю ладони. — А я-то думал, она будет потяжелее.

Графиня Бермудская во все глаза смотрит на меня. Вся ее былая надменность куда-то улетучилась.

— Как твое имя, мальчик? — тихо спрашивает она.

— Леон, госпожа.

— А фамилия? — настаивает графиня, делая шаг ко мне.

— Леон Вальд.

Женщина замирает. В ее взгляде вдруг проступает странная, глубокая грусть пополам с ностальгией.

— Да. Я узнала твои глаза, — едва слышно произносит она. — Да, конечно же, Вальд. Ты весь в Эльса. Умеешь удивлять точно так же, как твой отец.

Она плавным движением снимает со своей шеи цепочку. На ней покачивается крупный драгоценный камень в изящной золотой окантовке. Графиня протягивает его мне.

— Возьми.

— Госпожа! Не слишком ли большая честь для простого послушника⁈ — снова встревает старший телохранитель, пораженный такой щедростью.