— Увы, Анна Николаевна, я сейчас не могу ничего сказать. Впереди гонка протяженностью в почти две тысячи миль. Может случиться всякое. Мобиль — эти пусть и сложный, но всё-таки механизм, а механизмы могут порою ломаться, даже самые надёжные. Так что пока я не доберусь до финиша, никаких обещаний на этот счет я дать не могу.

— Я слышала, многие участники не могут завершить гонку из-за поломок, — вступила еще одна дама из тех, что были недовольны демаршем юной интриганки.

Я принял горделивую позу и, надменно подняв голову, изрёк:

— Это их проблемы. Лично я приехал для того, чтобы не просто финишировать, а победить.

Мое заявление вызвало волну нездорового интереса среди мамочек, приискивающих дочерям подходящего жениха, и я, спешно извинившись перед Огинской и семейством Карамышевых, позорно удрал, отделавшись лишь обещанием двух танцев с Аннушкой Лебедевой.

Несмотря на мою поспешную ретираду, я, как холостой нестарый без малого миллионщик, тут же стал предметом охоты. Этакой желанной дичью. И еще до начала собственно бала все танцы у меня были уже расписаны в бальных книжечках прелестных нимфеток. И ни одна из них не вызвала у меня даже доли того интереса, что возник по отношению к Огинской.

Дальше всё было почти что обыкновенно: вышел представитель императорской семьи, от чьего имени давался бал. Нынче, поскольку мероприятие предваряло Большие Гонки, это был великий князь Александр с супругой. Он считался человеком прогрессивным и, по словам знакомых с ним людей, живо интересовался техническими новинками. Надо думать, по окончании гонки он непременно захочет прокатиться на «молнии-2», и непременно за рулём. Это может стать проблемой: педали тормоза нет сейчас ни в одном мобиле, кроме моих «молний».

Великий князь произнес небольшую трескучую речь и дал отмашку распорядителю бала. Тот шандарахнул по паркету огромным посохом и гаркнул:

— Полонез!

Я постарался припомнить, кому из девиц был обещан первый танец, но мне помогли: её маман словно невзначай подрулила ко мне со своей дочуркой. После обязательных слов приглашения и согласия на него, в мою руку легла маленькая девичья ладошка, и мы двинулись на танцпол.

Полонез — танец неторопливый, состоящий из ритуальных проходов, ритуальных поклонов и ритуальной же беседы. Мы сообщили друг другу то, о чем и без того знали. Девица старалась держаться выгодных ракурсов, и я имел полную возможность рассмотреть все её стати. К слову, не слишком впечатляющие. У той же помещицы Томилиной фигура куда как шикарней. Впрочем, возможно, всё ещё отрастёт?