Личный слуга князя хоть и немалый человек, но против царёвых слуг никто. Вот и послали его полицейские по известному адресу. Савелий ко мне прибежал, в ноги кинулся: мол спаси сына. А я не стал. Когда-то ведь и ответ надо держать за деяния свои. Парень за убийство чиновника получил двадцать пять лет каторжных работ. Услали его по этапу в Иркутск, где он и сгинул. А Савелий поначалу шибко убивался горькую было запил, но после отошел, на службу ко мне вернулся как ни в чем ни бывало. И до вчерашнего дня не было у меня от него секретов, и почитал я его как вернейшего и преданнейшего слугу своего.
Других детей у Савелия не было, так он и жил рядом со мной. Да только вчера, как спрашивать его принялись, открылось такое, что мне и сейчас не по себе. Возомнил Савелий, в смерти его сына что я виновен. И порешил в отместку мой род извести. Когда мать твоя, Елизавета Васильевна, от Травиных убегала, я поиски внучки Савелию поручил. И он, паскуда, доложил, что пропала она без следа. И намекнул, что Васька Травин её нашел, порешил, да тело и спрятал, да так, что концов не найти. А на самом деле, он Лизоньку отыскал, напугал отчим гневом и, пока она не опамятовалась, сговорил замуж за мещанина Стриженова, якобы для того, чтобы скрыться от отцовых сыщиков.
Все три десятка лет этот змей подколодный втайне радовался, глядя на мои страдания. А когда ты появился, да метрику предъявил, тут он снова засуетился, да не слишком ловко. Я неладное заподозрил, да новый розыск учинил через тамбовского нотариуса. Ну а дальнейшее ты и сам знаешь.
Сей тать люто ненавидит меня, а поскольку ты встал на пути его мести, то и тебя тоже. А посему завтра же с утра приезжай ко мне вместе с нотариусом. Мобиль я пришлю, охрану дам. Надобно скорейшим образом составить прошение на высочайшее имя о введении тебя, правнук, в род Тенишевых и признании наследником титула. Заодно я и завещание своё перепишу. Хоть и не так велико моё состояние, но всё ж не так и мало, тебе в твоих делах хорошим подспорьем будет. И очень радует меня то, что есть ныне родная кровь, кому всё это могу оставить.
Засим прощаюсь в надежде завтра же тебя увидеть,
Князь Федор Васильевич Тенишев.
Писано собственноручно двадцатого числа месяца ноября года одна тысяча девятьсот двадцать второго от Р.Х.'
Глава 18
Едва прочитав письмо, я тут же принялся собираться. Было очевидно: раз этот Савелий сбежал, значит, у него был помощник. Или несколько помощников. Наверняка, кто-то из слуг, но кто именно — неизвестно. Может, так же, из приближенных. Зная об отданных распоряжениях, они могут решиться на убийство. А много ли старику надо? Подушкой во сне придавят — и готово. Конечно, князь это понимает. Но есть ли среди слуг те, на кого он может рассчитывать абсолютно? А если есть — хватит ли им сил в случае чего отбиться? Люди, решившиеся на убийство, могут пойти на многое. Какое им дело — одного убивать или троих, пятерых? Могут и дом поджечь, чтобы следы замести.