В барабане оставался один патрон. Прицеливался я, наверное, целую вечности, но промахиваться было нельзя. Мы выстрелили одновременно. Что-то ударило меня в грудь, но, падая, я успел увидеть, как падает и мой противник.
Глава 33
Я проснулся — или очнулся — и сразу вспомнил всё то, чем закончился мой визит к Травину. Собственно, вспоминать было не так уж много: хлыщ с усиками, выстрел, удар в грудь. Не помер — уже хорошо. Грудь болела. Насколько серьезной оказалась рана, мне было неизвестно, а потому я сильно ворочаться не стал, зато принялся активно крутить головой, оглядываясь по сторонам.
В спальне было пусто и тихо. Кажется, я вообще не бывал раньше в этой комнате. Явно не больница: слишком уж высокие и ровные потолки, слишком уж хорошей тканью обиты стены. Тогда где я?
С одной стороны от кровати в широкое занавешенное тюлевыми шторами окно вливались потоки солнечного света. На небольшом столике в простой фарфоровой вазе стояли ветки сирени, наполняя комнату восхитительным, чуть дурманящим ароматом и напрочь перешибая запахи лекарств и карболки. По другую сторону дремала на стуле сиделка — классическая, в коричневом строгом платье, белом фартуке с оборками и белой наколке с красным крестиком. Как это часто бывает после пробуждения, возникло сразу несколько противоположных желаний, но прежде всего хотелось пить, хотя бы несколько глотков.
Я раскрыл рот и попытался произнести хоть что-то, но пересохшее горло выдало лишь какое-то сипение. Впрочем, сиделке этого хватило. Она подскочила на стуле, глянула на меня, и тут же сообразила:
— Пить?
Я в ответ смог лишь моргнуть. И через секунду из носика поильника мне прямо в рот пролилась прохладная, освежающая влага. Глоток, другой, третий… Кайф! Кажется, я произнес это слово вслух. Ну и пусть, сейчас это совершенно неважно. Зато как здорово вновь ощутить себя живым!
Утолив мои самые срочные нужды, сиделка ненадолго вышла из комнаты. Вскоре она вернулась, но не одна. Следом за ней вышагивал добрый доктор Кацнельсон.
— Здравствуйте, Владимир Антонович. Рад, что вы пришли в себя. Должен сказать, что произошло это знаменательное событие довольно скоро. Лично я рассчитывал на послезавтрашний вечер.
Не переставая болтать, Кацнельсон быстро меня осмотрел, сменил повязку на ране, обработав её чем-то ужасно вонючим.
— Вы и впрямь молодец, Владимир Антонович. Признаться, иные маловеры заранее записали вас в покойники, но вы оказались куда крепче, чем считали они. И даже крепче, чем смел рассчитывать я. Пуля сломала вам ребро но силы пробить лёгкое у неё не хватило. Опять же, меня привезли вовремя, операция прошла успешно и результат, как видите, налицо.