Гости принялись разъезжаться. Я, взяв шляпу и плащ, пошел проведать Клейста. Тот, перемазанный маслом, как раз закрывал капоты.

— Ну что, Николай Генрихович? Как «Молния»?

— Всё в порядке, Владимир Антонович. Бомбу эти олухи установить не успели, испортить тоже ничего не смогли, хотя пытались.

— Тогда берите свой плащ и едем.

Вечером, лёжа в кровати, я долго не мог уснуть, и всё размышлял: в чём причина столь неожиданного интереса Лебедевых к моей скромной персоне? Могли ли они, к примеру, получить сведения о состоянии прошения прадеда? Вдруг каким-то чудом пронюхали о том, что я вот-вот могу стать князем? Тогда, конечно, возникает шанс опередить прочих, кто ещё не в курсе, и заарканить титулованного муженька. Сперва помолвка, то да сё, а когда император бумагу подпишет, тогда и свадьба. Выйти замуж за князя не каждой дворянке удается. Ну а коли откажет император в прошении, то помолвку и разорвать можно. Аннушка эта слёз лить не будет, она на результат нацелена.

Хорошо: допустим, в канцелярии течёт, и Лебедева прознала о моём неумолимо надвигающемся титуле. Что это означает? Только то, что если узнал один — ну, то есть, одна, может ведь узнать и еще кто-то. С чего вдруг собрались мне в мобиль бомбу подкладывать? Вряд ли нашелся кто-то настолько прозорливый, что предвидел желание великого князя прокатиться. Но кто? И тот господин с ненавидящим взглядом… Кто может желать мне смерти? На ум приходит только местный питерский Тенишев, алчущий после смерти прадеда наследство загрести. Ну, или половину — там еще казанские Тенишевы наверняка подсуетятся. Думается, если узнать, кто тот орденоносец, сразу и ответ получить можно. Но как это сделать, мне в голову не пришло, и, поворочавшись еще немного, я, наконец погрузился в объятия Морфея.

Старт гонки был назначен на полдень, чтобы все успели после вчерашнего загула выспаться и приготовиться. Старт был сделан почему-то массовый. То есть, выстраиваются все несколько десятков мобилей и по отмашке стартера трогаются с места. Хорошо ещё, поделили всю толпу соревнующихся на классы. Отдельно полноценные мобили, отдельно грузовики, и в самом конце маломощные вуаретки. Вот только в нашем классе участников было почти полторы сотни. Это стадо выстроилось в шеренги по пять аппаратов в каждой согласно полученного номера.

Нам по жеребьевке достался восемнадцатый номер. Четвертый ряд — это уже хорошо. Не из последних рядов выцарапываться, пробиваясь через тормозных конкурентов. Но — самый центр. Это плохо, поскольку нельзя будет рвануть вперед, обгоняя едущих впереди тормозов. Что ж, придется плестись следом за всеми, пока не выедем на дорогу, ведущую в Москву.