— Вы меня дразните? — подозрительно спросила Огинская.

— Отнюдь. Мне действительно интересно. Вы хотели свободы. Оставим в стороне тот факт, что способ для освобождения вы избрали достаточно спорный: брак во многом свободу ограничивает. Но знали бы вы, сколь многие люди, получивши эту самую свободу, не умеют ей воспользоваться. Ни правильно, ни неправильно — никак. И потому мне хочется услышать, что бы сделали вы, получив такую возможность — самостоятельно распоряжаться собой.

Елизавета Петровна замолчала. Я не мешал ей размышлять, и не спеша вел «молнию» по улицам столицы.

Вырвало её из тяжких дум то, что мобиль остановился у нужного заведения. Огинская очнулась от своих мыслей и повернулась ко мне.

— Владимир Антонович, у меня сейчас нет должного ответа на ваш вопрос. Но я хочу поблагодарить вас за него. Я буду размышлять и непременно найду решение.

— Я рад быть вам полезен. Впрочем, мы уже приехали.

Я остановил мобиль около небольшой церкви. Священик ждал нас, всё было заранее готово. Чин обручения прошел быстро, по сокращенному варианту. Свидетелями же послужили доктор с супругой. Романтическая дама Варвара Тимофеевна была просто счастлива поучаствовать в истории, словно бы сошедшей со страниц рыцарского романа. А потом свидетели уехали, Клейст сел в молнию и отправился осуществлять операцию прикрытия, а мы с Лизой, теперь уже вполне официально жених и невеста, покатили на вокзал.

Степанида была уже там. Вместе с Елизаветой она поднялась в вагон, еще через минуту паровоз дал гудок и поезд тронулся, увозя Лизу подальше от неведомого старого князя.

Я едва успел вернуться в гостиницу и переодеться, как пришло время идти на объявление итогов гонки. Большой зал Зимнего дворца был набит людьми. Стоял неописуемый шум: все разговаривали в голос, обсуждая главную интригу. И если относительно меня и «Молнии» сомнений ни у кого не было, то в категориях вуареток и грузовиков всё было неоднозначно.

В зале появился великий князь Александр, и тут же шум толпы как по мановению руки затих. Что любят большие начальники? Наверное, произносить речи. Вот и сейчас началась скучная пространная речь, наполненная штампами и казенными оборотами. Поняв, что ничего интересного сейчас не будет, я переключился на мысли о Елизавете: всё ли у неё в порядке? Удастся ли наш маневр? Сообразит ли тот старый князь искать свою невесту в Тамбове?

— Владимир Антонович! — прошептал мне Клейст, выдергивая из тревожных мыслей. — Еле нашел вас в этой толчее. Я ничего не пропустил?

— Нет, все только началось. У вас получилось?