Глаза мастера затуманились. Наверняка он сейчас видел перед собой княжну Тенишеву, ту самую, во всем очаровании молодости. Впрочем, он вскоре очнулся от грез, встряхнулся и продолжил:

— Да, красавицей Варвара Николавна была первостатейной. Когда она впервые появилась в Московском дворянском собрании, то разом привлекла к себе всеобщее внимание. Это и немудрено: она была чудо, как хороша и лицом, и телом. Представьте: юная шестнадцатилетняя девушка, стройная, гибкая и потрясающе живая. Даже просто смотреть на нее и то было в удовольствие. В обхождении, на первый взгляд, мягкая и деликатная, характер она имела стальной. И те, кто не внял первым тактичным предупреждениям, сполна это на себе прочувствовали. Это у нее было фамильное. Князья Тенишевы, как вы наверняка знаете, ведут свой род начиная с шестнадцатого века, от татарских мурз из Мордовии. Они всегда отличались буйным нравом, больше подходящим степным кочевникам, нежели высшей имперской аристократии. Вот и у Варвары темперамент был в полном соответствии с родовыми традициями. Огонь! Вроде бы угас, вышел пеплом и золой, а чуть задень — и тут же полыхнет, да так, что все вокруг спалит. Единственный человек, которого слушалась его беспрекословно, был ее батюшка. Прочие же, казалось, и вовсе не имели на нее ни малейшего влияния. Конечно же, я влюбился в нее с первого взгляда. И таких, как я, на том приеме было немало. Я прекрасно понимал всю разницу между нами — и сословную, и по уровню достатка, но чувства сжигали меня изнутри, толкали вперед, заставляли совершать отчаянные безумные поступки. Я смотрел на нее, мечтая хотя бы о благосклонном взгляде, но вокруг Вареньки было полно молодых людей, так что в какой-то момент я совершенно отчетливо понял: если ничего не сделаю сейчас, то потеряю эту девушку навсегда. Я решился: подошел и пригласил ее на танец. И от волнения даже не сразу понял, что она согласилась. А когда я после нескольких встреч увидел, что мои чувства нашли отклик в ее сердце, то и вовсе потерял голову. Образно говоря, конечно.

Шнидт снова прервался, а я рискнул задать вопрос:

— Вы хотите сказать, что моя бабушка по матери была урожденной Тенишевой?

— Именно. Хотя Тамбовская ветка рода Тенишевых была далеко не самой сильной из пяти имеющихся, тогдашний патриарх имел характер склочный, неуживчивый и крайне заносчивый. Дед моей Варварушки жил исключительно памятью о давнем величии рода, совершенно не принимая в расчет ни то, что сменилась историческая эпоха, ни то, что численность Тенишевых изрядно поуменьшилась, ни то, что влияние и богатство семьи в немалой степени ослабли. И этот старый хрыч наотрез отказался давать разрешение на брак внучки с каким-то безродным голодранцем — это его дословное высказывание. Его не тронули ни слезы внучки, ни просьбы сына. Надо сказать, что Варварин отец был не против нашего брака. Он видел мои перспективы и амбиции, видел наши с Варенькой чувства и понимал, что рядом со мной его дочь будет счастлива. Но его желание в роду Тенишевых, увы, ничего не решало. Зато совсем рядом с поместьем Тенишева жил князь Травин. По сравнению с тогдашними Тенишевыми Травины и впрямь были нищими оборванцами. Впрочем, в те времена это случилось со многими дворянскими родами, посчитавшими, что все на свете им должны просто по праву рождения.