Вновь появились осторожные приглашения на «семейный обед». Не в таком числе, как в былые времена, но все же заметное количество. Впрочем, я их принципиально игнорировал, отделываясь стандартными отписками. Помимо этого появился и новый тип писем: их авторы просили меня «оказать содействие» или «материальное вспомоществование» — развод как он есть, в чистом виде. А потом явился здоровенный детина, заросший бородищей до самых глаз, и передал небольшой розовый конвертик.

В благоухающем фиалками письмеце ровным и аккуратным женским почерком со всеми положенными завитушками значилось:«Дорогой Володенька, мой траур завершен. Буду весьма признательна, если ты решишь навестить меня в один из ближайших вечеров. Твоя А. Т.»

Ну да, моя. Чья же еще? Интересно, сколько бы длился траур помещицы Томилиной, если бы не мой визит к Тенишеву? Но так или иначе, а посетить пылкую вдовушку я не откажусь. Ее кухарка печет замечательные булочки, да и вино у нее неплохое. Надо только предупредить Настасью свет Михалну: коли не хочет вновь попасть в газеты, пусть позаботится о звукоизоляции.

Ближе к утру, когда накал страсти упал, прекрасная помещица Томилина удобно положила голову мне на плечо и, рисуя нежным пальчиком на моей груди загадочные, видимые лишь ей, узоры, с грустью вздохнула:

— Ах, Володенька! Скоро станешь ты князем, и забудешь меня. Не по чину будет тебе простая помещица. Уведут тебя знатные да богатые девки, увезут в столицы. А я тут останусь век свой вековать.

— С чего это ты взяла? — вяловато возразил я. — Кто ж меня князем сделает?

— Как кто? Князь Тенишев и сделает. Давеча ты к нему с визитом наведывался, а нонеча он к себе в имение нотариуса истребовал. Сразу ведь понятно, зачем.

— Ну, я-то, положим, ездил его коллекцию сабель посмотреть. А на кой ему нотариус понадобился, знать не знаю и ведать не ведаю.

Томилина лукаво глянула на меня:

— Темнишь ты, Володенька, ох темнишь! Уж весь город о том знает.

— Прям-таки весь город? — усомнился я. — Или, может, десяток-другой досужих кумушек? Что-то не видал я прежде болтливых нотариусов.

— Зато кучеров болтливых полно.

— А-а, понимаю: в городе знают, что нотариус ездил к Тенишеву. Зачем ездил — неизвестно, но городским сплетницам хочется, чтобы это непременно было именно то, что им хочется.

— Да ну тебя! — рассмеялась Томилина. — Заплел, запутал. Давай лучше повторим наш последний опыт. Больно сладко любовь с тобой выходит, аж голова кругом идет. Сколько нам с тобой встреч осталось? Теперь каждая будет словно последняя, а напоследок хочется так разгуляться, чтобы и перед смертью было, что вспомнить. И пусть все бабы в Тамбове обзавидуются, от губернаторши и до последней мещанки. Ну, иди же ко мне!