Легко сказать — постерегитесь. Настенька Томилина, видимо, узнала новости о нотариусе первой, первой и прислала свою записку. И, соответственно, первой заполучила меня в гости. Но уже на другой день подобных записок было десятка два. Я прочел их: стандартный текст, меняются только даты и имена. Ну, почти. Хорошо было бы сочинить какой-нибудь типовой ответ: мол, уважаемые пригласители, я ценю ваше внимание, и весьма благодарен за приглашение, но по причине крайней занятости быть никак не могу, а могу лишь принести вам глубокие искренние извинения и уверения в совершеннейшем к вам почтении. Но мало сочинить, надо еще и написать от руки в двадцати экземплярах!

Я, потихоньку закипая от монотонной тупой работы, выводил одни и те же строки на очередном, черт знает каком по счету, листе бумаги. Просто проигнорировать приглашение нельзя: общество враз осудит. Посчитают зазнайкой, невежей и невоспитанным типом. И никакое родство с Тенишевыми не поможет. Хоть секретаря нанимай. Нет, когда-нибудь я себе такого заведу, но пока на подобную роскошь денег нет. И я вновь склонился над столом, выписывая финальную фразу очередного письма: «уверяю вас в совершеннейшем к вам почтении». Тьфу!

Занятие мое было прервано стуком входной двери. Я поднял голову от стола: Машка. Тащит мне очередной конвертик. У-у-у! Когда же это кончится?

— Владимир Антонович, там слуга у ворот стоит, говорит, что велено ему ответа дождаться.

Вот же пакость!

На узком голубом конверте был отпечатан знакомый герб. Баронесса Сердобина изволила вспомнить о мещанине Стриженове. Да, от такого письма не отмахнешься, придется читать и отвечать.

«Владимир, наша последняя встреча закончилась не вполне удачно. После я много думала о себе и о вас, и пришла к выводу, что была неправа. Надеюсь, вы простили мне тогдашнюю чрезмерную экспрессивность. Но даже если нет, буду рада видеть вас в будущую пятницу в своем загородном имении в шесть часов пополудни. Наденьте смокинг. Будет приятная компания, и я надеюсь искупить перед вами свою вину. Александра» .

Вот так вот: эта дама решила, что теперь, будучи без пяти минут князем, я становлюсь для нее интересен. О каких бы то ни было чувствах речи не идет, у этой женщины по отношению ко мне наверняка присутствует лишь голый расчет. Но, думаю, актриса она неплохая, по крайней мере, не хуже Неклюдовой, и будет изображать в мою сторону не менее, чем интерес. И что делать? Идти не хочется, а отказывать нельзя. Опять же это чертово общество не поймет. Нет, был бы я уже князем — тогда возможны варианты. А мещанину подобных поступков не простят, нет.