— Как-то, — пожала плечами она. — Я не могу этого объяснить. Уже пробовала так сделать Михаилу. Повторять не хочу.

— А ты попробуй мне, вдруг я умнее?

— Не льсти себе. Я корректирую реальность в отмеченной навыком зоне. Параметр означает количество лэй лжематерии по окружности вокруг меня.

— Вроде бы всё понятно. А что значит коррекция реальности?

— Перестройка реальности согласно синхронизации парадигм и духовного ресурса с построением проекции и принудительной эрранизацией, приводящей к ассимиляции участка реальности парадигмой носителя согласно правки базовых принципов мыслеединства.

— Да вроде бы… всё понятно, — криво улыбнулся я. — А как это выглядит на практике?

— Я не могу показать. Нужен подходящий повод, — ответила она.

— Это атакующий навык?

— Как навык может быть атакующим, если он основан на правках принципов мыслеединства? Ты дурак? Тогда бы я сама убивала.

— Хорошо, какой повод тебе нужен для применения?

— Попробуй меня убить, — сказала она.

Мда. От такой идеи я поморщился. Занёс кулак над девочкой лет тринадцати, замахнулся и… остановил у самого её лица.

— Так не годится, — сказала она и глазом не моргнув. — Ты должен пытаться убить меня по-настоящему. Или хотя бы хотеть мне сильно навредить.

Я оглянулся, рассматривая комнату Миттани. Она была довольно мрачной. Марта наняла рабочих, чтобы те сделали ремонт под её вкусы, но они оказались специфичными. Что-то в стиле тёмного фэнтези. Будто опочивальня графини в полузаброшенном древнем замке на окраине условной империи. Ещё и пахло чем-то вроде ладана с пряностями. Чем бывший стиратель, интересно, занимается в этой комнате круглыми сутками?

Попытался напомнить себе о том, что передо мной стиратель, а не девочка-подросток, и если я её ударю — это будет избиение ксеноса, а не хрупкой девочки.

Попытался расчеловечить её в своих глазах, но на злобного пришельца она точно не походила.

— Хорошо. Сейчас я отойду и запущу в тебя табуреткой. Это не смертельно, но очень больно. И остановить табуретку в полёте я не смогу. Идёт?

— Делай как пожелаешь, — пожала плечами Миттани с издёвкой.

Я отошёл подальше, схватил мягкую табуретку, собрал волю в кулак, напомнил себе, что в любой момент могу отклонить удар, используя фокусировку под акцессией, и швырнул мебель в лицо девочке.

Она протянула навстречу табуретке руки и поймала в объятия плюшевого мишку «Тедди», из серии игрушек эмо, что были популярны в две тысячи седьмом.

А на меня вдруг накатили сильные эмоции, странность которых я понял только спустя пару часов после завершения моего разговора с Миттани.